— Под какими? — Маринка быстро достала карандаш и записную книжку.

— Около кино… большие такие часы…

— Во сколько?

Пашка и Маринка по очереди допрашивали меня.

— В пять, — наугад сказал я.

— Какой он из себя? Вот гад!..

— Какой-какой!.. Среднего роста, такой красивый… — Я представил уже похитителя чернобурки. — Очень красивый! Как киноартист Жаров.

— Что на нём?

— Брюки, конечно, рубашка, босоножки с ремешками, — я решил пошутить, — чернобурка на плечах.

— Как дал бы сейчас! — замахнулся Пашка. — Что отцу скажешь?

Вот тут я всерьёз задумался…

— Пойду и скажу. Что ж теперь?

— Ты подумай! А? Никак не могу поверить! — Пашка удивлённо разглядывал меня. — Никогда не поверил бы!

Мне было приятно это слушать.

— Я пойду и заявлю в милицию. Тебя ещё можно спасти, — сказала Маринка брезгливо.

— Успокойся! Сам заявлю. Предательница! — Я пришёл в ярость оттого, что она не сомневалась в моём участии в краже и ещё вздумала идти заявлять. — Не думай, не испугался!

Пашка о чём-то зашептался с Маринкой. При этом он снова важно, по-рабочему, как мой отец, обтирал руки ветошью.

Я подумал: «Вот и всё в порядке». И чтобы Маринка и Пашка больше ни о чём не расспрашивали меня и не запугивали, забрал фонарик, пальто и, нарочно ссутулившись, как будто от стыда и позора, пошёл домой.

Глава 26

Глава 26