– Дразню тебя, – признался я. – Ни у кого не получится лучше. И так же не получится.

Сашка улыбнулась. Только мне. Никому больше.

– Здесь уже шесть фото, – сообщил Боря. – Как думаете, они станут фотографироваться топлес?

– Обязательно, – подтвердил я, продолжая смотреть Сашке в глаза.

– Может, мне пока не мириться с Леечкой? Подождать окончания конкурса… – Запятой вздохнул. – Нет, лучше помирюсь. Она у меня отходчивая, должна простить. – И вернул мне телефон. – Пошли к Потапову, вы должны меня успокоить и помирить с женой.

А позабытая всеми Баффи тявкнула, сообщив, что нагулялась и проголодалась. Я разжал объятия, но по-прежнему держал Сашку за руку:

– Какие планы на вечер?

– Я только что пересказал тебе наши планы: будем спасать мою семейную жизнь, – сварливо произнес Боря. – Пожалуйста, не говори, что занят.

– Я собираюсь к Гене, – сообщила Сашка. – Обещала помочь в подготовке к завтрашнему балу.

– Завтра будет бал? – удивился я.

– Завтра будет бал? – удивился Запятой. – Это хорошо: Леечка любит балы и поэтому, наверное, станет добрее.

– Вы разве не слышали? – в свою очередь удивилась Сашка. – С обеда в паблике обсуждают. В смысле с тех пор, как вы с Андреем ушли.

– Мы были заняты, – ответил я. – Что за бал?

– Решили отметить Вальпургиеву ночь.

– Вальпургиевой называется ночь с тридцатого апреля на первое мая, – сообщил въедливый Борис.

– А сегодня – предвальпургиева ночь, – объяснила Сашка. – Ребята сказали, что на длинные майские выходные многие уедут за город, и решили повеселиться завтра ночью. Сегодня – подготовка.

– Великая не против?

– Сверчков против.

– Могла бы не говорить.

Мы рассмеялись.