На этот раз мы рассмеялись оба. Затем помолчали, понимая, что шуточное отступление закончилось и разговор продолжится в прежнем ключе, и Андрюха спросил:

– С Катериной – все?

– Она оставила ключи в прихожей.

– А если она вернется? Если будет умолять о прощении?

– Она не будет.

– А вдруг?

Он знал, что мне до сих пор больно. Знал, что, окажись я в прошлом, в начале этой поганой самоизоляции, я бы наверняка сыграл иначе, не повел бы себя как мямля…

Или повел бы?

Потапов не в первый раз требовал от меня четкого ответа… Не для себя требовал – для меня. Андрюха все понимал и хотел, чтобы я в конце концов определился. Окончательно и бесповоротно.

– Катерина оказалась на распутье и предпочла сжечь мост. Или она мне не поверила, или действительно любит свою новую семью.

– Ты говорил ей, что собираешься сделать?

– Нет, – покачал я головой. – А зачем?

– Теперь незачем, – согласился Потапов.

Мы помолчали, посмотрели на бутылку коньяка, но желания пить не появилось. Даже для того, чтобы проводить в последний путь мою вторую семейную жизнь.

R.I.P.

А выдержав паузу, Потапов сказал:

– Мага вернется.

– Скорее всего, – подумав, ответил я. – Он горячий и чувствует себя оскорбленным.

– Мага заставит Амалию сказать, с кем она спала.

– Обязательно заставит.