– Ты совсем ничего не помнишь, да?

Заставив меня удивленно поднять брови:

– О чем?

– Как вы познакомились.

– Ты ее привел к машине, и мы познакомились, – пожал плечами я. – А что?

– Ты был пьян в соплю…

Ах, он о ночном знакомстве!

– Ну выпили, – не стал отнекиваться я.

– И когда Сандра вошла – вытаращился на нее… А потом не сводил с нее глаз.

– Что? – А вот это было неожиданно.

– Не волнуйся, ты к ней не лез, – успокоил меня Покемон. – Ты просто вытаращился на Сандру, будто чудо увидел, потом старался вести себя как обычно, но постоянно искал Сандру взглядом. И я порадовался, что не переспал с ней.

– Только ты видел?

– Андрей не обратил внимания, Боря был совсем в зюзю, а когда появились женщины, началась кутерьма, и ты отвлекся.

– Понятно. – Ничего больше я сказать не мог. – Понятно.

На этом мы закончили.

Кстати, Покемон притащился в маске, потому что Лиза велела заботиться о здоровье, то есть предохраняться от вируса всеми положенными способами, и спросил, не нужен ли мне кальян? Потому что у него совсем новый, купленный в начале самоизоляции, вместо того, который разбили то ли Акопяны, то ли гастарбайтеры, но Лиза считает кальян вредным, как и все прочие способы курения табака. Я посоветовал Покемону не торопиться раздавать имущество и сказал, что обязательно поговорю с Лизой и объясню, что нельзя так сильно давить на неплохого в целом парня. Покемон и так сошел с ума от любви, и нет нужды превращать его в забитого подкаблучника. Покемон сказал, что они попробуют разобраться без посторонней помощи, но он подумает. И предложил мне «почти новую игровую приставку, потому что Лиза сказала, что насчет кальяна она еще не знает, а этой гадости в ее доме точно не будет». Я тяжело вздохнул, Покемон посмеялся и помчался навстречу новой жизни.

Я же закрыл квартиру, извинившись перед Баффи за то, что оставляю ее одну, и поплелся к друзьям, которые всерьез обсуждали перспективы примирения Запятых. Судя по тому, что половина выставленной Андрюхой бутылки коньяка уже улетучилась, обсуждение шло бурно. Но несколько однообразно, потому что за то время, что я выпивал две первые порции, а я, поверьте, не торопился, Боря четыре раза повторил, что Леечка его убьет, и шесть раз – что он горько сожалеет, в трех случаях заплакав, и дважды проклял вредную сучку Амалию, но это уже мелочи.

Теперь вы понимаете, почему Андрюха обрадовался мне как родному?

Позиции сторон заключались в следующем: оба считали, что муж-обманщик должен пойти и покаяться, только Боря боялся за свою жизнь, а Потапов хотел спать, подталкивал Запятого к покаянию всеми возможными способами, но его словам не хватало убедительности. Не превозмогали они заложенный в Бориса инстинкт самосохранения. Я тоже находился не в лучшей форме – пребывал под впечатлением от встречи с Катериной и поступка Сашки, переживал самый лучший поцелуй в жизни, из-за чего иногда непроизвольно улыбался, и не хотел думать ни о чем другом. Я «утонул» в глубоком кресле, грел в руке бокал с коньяком и в разговоре участвовал вяло, лишь изредка вставляя замечания, за что пару раз удостоился от Андрюхи недоуменных взглядов.