Дел было много, поэтому домой я вернулся поздно, почти в девять вечера. Полчаса провел у Юльки, разумеется, в квартиру меня пустили только после того, как я надел перчатки и маску. Рассказал, что будет дальше, услышал в ответ то, что ожидал. Потом услышал совсем другие слова, от которых стало тепло на душе. Потом попросил никому ничего не рассказывать и ушел.

Дома обнаружил сытую, выгулянную Баффи и карнавальный костюм на диване кабинета. Записки не оказалось, но приглашение было более чем прозрачным.

Подготовленное для меня облачение состояло из длинного черного плаща, широкополой шляпы, перчаток и маски средневекового врача. Той, что похожа на птичий клюв. Я взял ее в руку, рассмотрел, однако примерять не стал, положил на место. Вышел из квартиры и минут двадцать стоял на общем балконе, разглядывая бушующий во дворе карнавал. Насчет «бушующий» я, наверное, погорячился, но соскучившийся взаперти народ танцевал от души, и праздник получился настоящим: все надели костюмы, самые разные, но обязательной их частью были маски и перчатки. Зажигать настоящие факелы Великая запретила, но в какой-то момент запылали разноцветные «фонтаны», вызвав у ребят радостные крики.

Все понимали, что долго веселье не продлится, полиция прибудет с минуты на минуту, и торопились насладиться подзабытым ощущением праздника.

Предвальпургиева ночь удалась.

Я вернулся домой, улыбнулся, почувствовав запах горящих свечей и увидев мерцающий свет в темной гостиной, увидел, что Баффи и ее коврик исчезли – я знал, что сегодня она ночует у Юльки, и вошел в комнату.

Свеча была одна – на журнальном столике. Сашка ждала меня в кресле, а когда я вошел – встала, но ко мне не шагнула. И несколько секунд мы стояли и молча смотрели друг на друга: она – у кресла, я – у двери. Стояли и смущались. Я мялся, не зная, с чего начать. Сашка теребила подол платья. Она пришла ко мне в том самом платье, в котором была, когда я впервые ее поцеловал.

Тогда – играя роль.

Впрочем, кому я лгу? Если бы Сашка мне не понравилась, я бы не предложил ей поцеловаться. Не стал бы «усиливать впечатление». И, возможно, до сих пор был с Катериной.

Тогда…

Но теперь Сашка мне не нравилась. Теперь все иначе. Я ответил на все вопросы, которые мне задавали брат и дочь, на все вопросы, которые задавал себе сам, и знал, что сказать Сашке.

Только понятия не имел, с чего начать.

– Как ты узнал, что я не пойду на карнавал? – спросила Сашка, продолжая теребить подол.

– Если бы ты хотела пойти, мы отправились бы вместе. Ты бы дождалась меня здесь.

– Да. – Она помолчала, потом улыбнулась. – Мне захотелось чуда. Захотелось, чтобы ты почувствовал мое настроение. Захотелось, чтобы ты оказался там же, где я. И чудо свершилось. – Сашка подняла голову и посмотрела мне в глаза. – Ты здесь.