И мы оба подумали, что Аполлону крепко достанется.

А после того как мы подумали, Потапов сказал:

– Знаешь, Юрген, я тебе никогда об этом не говорил и вряд ли еще когда-нибудь скажу, потому что такие признания делаются один раз. Так вот, я очень рад тому, что мы с тобой друзья, потому что нет ничего страшнее, чем иметь тебя во врагах.

Я понял, что он предельно серьезен и считает очень важным то, что произнес, и ответил Потапову так же искренне:

– Я тебе тоже кое-что скажу, Андрюха, и тоже один раз: ты мне не друг. Ты – мой брат.

– Иди в задницу, – тихо сказал Потапов, заканчивая наши пафосные выступления.

Вот сейчас мы выпили, но по чуть-чуть, и я спросил:

– Когда поедешь к своим?

– Завтра утром. – Андрюха выдержал паузу. – Ты не передумал?

– Поздно передумывать, – спокойно сказал я. – Документы привезли.

– Отдашь мне Баффи?

– Ей есть с кем остаться.

– Уверен? – тихо спросил Потапов.

– Уверен, – твердо ответил я. – Будет серьезно. Потому что если бы мне нужно было развеяться после разрыва, я бы сейчас не с тобой сидел, а трахал кого-нибудь.

– Может, ты постарел?

– Иди в задницу. – Я погонял пустой бокал по столешнице и улыбнулся. – Ты сам сказал, что женился бы на ней.

– Тогда удачи, – выдержал паузу Андрюха. – Во всем.

– Она мне пригодится.

Я хотел предложить выпить «по последней», но не успел: входная дверь распахнулась, вбежавший в квартиру Боря заорал:

– Я стану отцом!