– Сидишь за широкой спиной, а мы семьи кормим, – добавил оператор второй камеры, которого никто не спрашивал.

– Кстати, с машинами проблемы, – попыталась переключить их Катя, – один водитель на всех. Повезёт Корабельского, потом меня, потом тебя с Викой.

Дорога домой заняла ровно полтора часа. Ехали в абсолютной тишине. Корабельский сидел возле водителя и курил одну за одной, хотя после операции на сердце ему запретили. Лишить Валю машины после передачи было совсем мелко со стороны Ады, но никто не решался это озвучить. И только когда легли спать, Валя объявила Вике о подписанном договоре.

– Рудольфиха такие бабки с передачи стрижёт! Минута рекламы штук двадцать баксов, в натуре! – закричала Вика, включив ночник над своим креслом-кроватью. – Я тебя на другой канал пристрою.

– На другом канале всё то же самое, – объяснила Валя. – Жизнь сама с ней разберётся, как говорит Тёма, боженька – не фраер, он правду видит. Подниму цены на лечение для богатых, а передачу будем считать рекламой. Два раза в месяц снимаюсь в собственной рекламе, а за это ещё и платят по 500 долларов.

– Прикинь, есть два типа людей, одни считают бабло, другие – нет. И количество бабла при этом не важно. Первых без мазы на наркоту разводить, а вторых, как два пальца об асфальт. Я из тех, кто считает, ты – наоборот, – расстроилась Вика. – Терпила чёртова.

– А теперь хорошая новость. Будем продавать эту квартиру и покупать четырёхкомнатную.

– Фигасе! Как это?

– Говоришь, не умею деньги считать, а я всё рассчитала. Возьму в долг у Виктора, Свена или Сони. За пару лет отработаю.

– Мутноватый план, – покачала головой Вика.

– До копейки рассчитала, так что ищём риелтора, матери пока ни слова, а то плешь проест.

– Про новый флет я пока бэзандестенд, – пожала плечами Вика. – А нехилая передачка была. Где вы этого параноика надыбали?

– Самой перед зрителями неудобно. Когда у Юлии Измайловны жила, смотрела передачу «Ленин – гриб!». Они прикалывались, а у меня чуть крыша не съехала. Теперь вот сама в таком участвую… – повинилась Валя.

Утром позвонил Горяев:

– Какие две тысячи долларов с меня требует Ада?

– Те, что были в коробке от обуви вместе с твоими пятнадцатью.

– Опять не понял.

– Тебе она отдала должок в пятнадцать тысяч, а мне «бросила» две. Я не взяла без договора, так что разбирайтесь сами.

– А ты договор подписала? На какую сумму? – говорил так, словно до этого не поссорились.

– Коммерческая тайна.