А Вика, выросшая в отдельной комнате профессорской квартиры, отлично понимала, что такое границы. И хотя их постели стояли в разных концах большой комнаты, прежде чем обратиться, внимательно присматривалась, удобно ли сейчас стучаться в Валино пространство.

С Соней Валя, что называется, «жила в обнимку». Соня могла вломиться в ванную, когда Валя мылась, встать и пересказывать новости. Или, сидя на унитазе, кричать, чтоб Валя принесла ей телефон на длинном шнуре. Валя стеснялась таких вещей, но считала это своими провинциальными комплексами.

Юлия Измайловна делала всё грамотно и чопорно, для общения строила специальные коридоры. И, даже постучав Вале в дверь, начинала с извинений. А Валя была хорошо обучаема и быстро поняла, насколько важно защищать своё пространство.

Обучилась она и тому, что делать с этим пространством. Квартира за последние годы изменилась не меньше, чем сама Валя. Если начало романа с жилплощадью знаменовали занавески с рюшечками и пошлейшие фотообои с берёзками, то теперь большая комната была оклеена белым.

На стенах висели картины Сониных родителей и гравюры с горными пейзажами, подаренные Юккой. Даже помидорно-пылающие герани переселились в материну комнату, обклеенную по её просьбе «богатыми» малиновыми обоями с золотистыми корзинками.

Получив первые деньги за съёмки, Валя задумалась о риелторе, хотя с отвращением вспоминала бандюгана, с помощью которого покупала свою до дрожи любимую малогабаритную двушечку. Летом здесь было прохладно от тени разросшихся деревьев, а зимой грели утопленные в стенах батареи, которые Вика называла «тёплыми стенками». Сказка, а не квартира.

Тем более что только здесь Валя начала жить по собственным правилам, медленно стирая с лица выражение: «Меня отсюда не выгонят?» Она и в Вику вцепилась, прочитав на её лице этот вопрос. Покидать эту квартиру было как жечь шкурку Царевны-лягушки.

Но Валя с детства сторонилась любопытных глаз, а оказавшись на федеральной витрине, особенно нуждалась в квартире-крепости. Мать любила «пойти на фабрику, разложить на всех свою беду». Вале это было чуждо, делиться сокровенным умела только с близкими. Так что поехала советоваться о четырёхкомнатной квартире к Юлии Измайловне.

– Давно пора! Я дам в долг. У меня припасено пятьсот долларов, – воодушевлённо закивала та головой.

– Спасибо, но деньги обещала Соня. – Валя догадывалась, что эти пятьсот долларов скоплены «на чёрный день».

– Видела газету, была шокирована, – поменяла тему Юлия Измайловна. – Там вы рядом с женой Горяева.

– Да, чуть сквозь землю не провалилась, – стала оправдываться Валя.