И лучше бы из центра лепнины свисала голая лампа, чем люстра-инвалидка с побитыми, засиженными мухами плафонами.

– Вторая комната поменьше, – пригласила она дальше.

Во второй комнате на диване сидел напряжённый парень лет семнадцати, а над диваном висел старый рыхлый ковёр с прикнопленным к нему портретом Цоя. Было ясно, что комната является полем боя парня с матерью. Было видно, как ему хочется содрать и выбросить отсюда всё, что касается матери. И как ему стыдно, что она даже не понимает, что надо снять перед чужими людьми этот позорный фартук.

– Только посмотрите на него! Совсем от рук отбился! – неожиданно гавкнула хозяйка, глядя на сына, и лицо её из приятнейшего и светящегося мгновенно превратилось в волчью морду.

– Давно здесь живёте? – дежурно спросила Валя.

– Родилась здесь, вросла в эти стены! Со старшим сыном разъезжаюсь – нашёл себе женушку, – пожаловалась хозяйка, смягчив волчью морду на лисью.

– Почему окна так низко? – удивилась Вика.

– В землю ушёл за сто лет. Особенно наш подъезд. В остальном хороший, крепкий, ещё сто лет простоит. В детской я пол подняла. Тепло стало, прямо жарко. Потолки высокие, поднимай пол сколько хочешь.

– Окна-то не поднимешь, – заметила Вика. – Если только гномами заселить.

– А вот хорошую комнату сделали для маленького, – хозяйка словно не услышала про окна.

«Хорошая комната» с тёмно-зелёными обоями и накиданными на полу игрушками была ужасающа. Полутёмная, тесная, захламленная мебелью, она меньше всего подходила для ребёнка.

Из кухни шмыгнула мышкой в третью комнату затюканная молодая женщина, не понимающая, надо здороваться с гостями или нет. Две эти одинаково несчастные бабы делят охреневшего от обеих сына-мужа, пронеслось в Валиной голове.

Потом осматривали огромную кухню. С одной стороны там стояла дорогая стиральная машина. С другой стороны пол проваливался вниз, зиял дырами от вылетевших кафельных плиток, и оттуда проглядывали древние камни.

– Всё на мне! – подчеркнула хозяйка, поймав Валин взгляд. – Я и деньги зарабатываю, и готовлю, и убираю. Видели его жёнушку?

– Большая кухня, – равнодушно отметила Дина.

Хотя дело было не в размере, а в том, что из этой кухни сразу хотелось убежать навсегда. И было совершенно непонятно, как в ней есть.

– И ещё комната, – показала хозяйка. – Но мы с ней не разговариваем.

Дина постучала, и невестка пригласила войти. Свинарник был такой же, как у хозяйки. Свалка коробок, чемоданов, тряпок, обрывки журналов, кучка старой обуви в углу.

– Мужа с коляской гулять отправила, – сказала невестка, развешивая на раскладной сушилке ползунки и пелёнки. – Постирала пока. Она ж у нас лучшая бабушка, только своей машиной стирать не даёт! А вы правда Валентина, а то у нас телик полудохлый?