Хэлли Фланаган, театральный режиссер из США, побывавшая в СССР, освоила русские сценические формы и позже нашла им применение. Но советская публика вызывала у Фланаган чуть ли не такое же восхищение, как и советская театральная техника. Даже о толпе она писала так:

Полнокровная, энергичная, грубая, резкая, небрежная в одежде и манерах, она смеется, толкается, болтает и криками выражает одобрение или неодобрение… Невозможно сказать, где заканчивается публика и начинается действие.

Полнокровная, энергичная, грубая, резкая, небрежная в одежде и манерах, она смеется, толкается, болтает и криками выражает одобрение или неодобрение… Невозможно сказать, где заканчивается публика и начинается действие.

А пятью годами позже фотографа Маргарет Бурк-Уайт поразила внимательность советских театралов – и их явная принадлежность к рабочему классу. На оперном спектакле рядом с ней сидели:

прессовщица в красной косынке; штукатурщик в одежде, перепачканной в извести; ткачиха в желтой блузе с единственным украшением – красной розой, заткнутой за пояс; белобрысые машинисты в поношенной рабочей одежде… все они, затаив дыхание, слушали оперу[503].

прессовщица в красной косынке; штукатурщик в одежде, перепачканной в извести; ткачиха в желтой блузе с единственным украшением – красной розой, заткнутой за пояс; белобрысые машинисты в поношенной рабочей одежде… все они, затаив дыхание, слушали оперу[503].

Советское правительство создало условия для расцвета и профессионального, и любительского театра, а массы советских граждан в совокупности образовали идеальную публику – такую, которая не важничает и не красуется, а рвется получать живой опыт, не занимается эгоистичной погоней за личной выгодой, наживаясь за счет своих окружающих, а стремится глубоко погрузиться в разворачивавшееся вокруг действо жизни.

Американки с большой охотой приезжали в Россию, чтобы там – в качестве или журналисток, или танцовщиц или актрис театра и кино, или просто участниц общего потока новой жизни на улицах, фабриках и в других местах, – исследовать новые возможности и способы выражения личности через сценические представления и собственными глазами увидеть революционное действо.

ГЛАВА 6 «Черные и белые» – и желтые – среди красных РАСОВЫЕ ИГРЫ В РОССИИ

ГЛАВА 6

«Черные и белые» – и желтые – среди красных

РАСОВЫЕ ИГРЫ В РОССИИ

Пятнадцатого июня 1932 года группа из двадцати двух афроамериканцев, среди которых было восемь женщин, вышла из нью-йоркского порта в океан на пароходе «Европа». Они направлялись в Москву, на съемки англоязычного фильма «Черные и белые», который должен был показать первую «правдивую картину негритянской жизни в Америке». Профессиональным актером был в группе только один человек, остальные – студенты или различные специалисты: два социальных работника, два торговца, юрист, три журналиста и несколько писателей. Поэт Лэнгстон Хьюз, перед тем как выехать из Калифорнии на стареньком «форде» вместе с двумя другими членами съемочной группы, отбил телеграмму организатору поездки Луизе Томпсон: «Придержите этот корабль, – говорилось там. – Для меня это ковчег». Навьюченный «огромным количеством багажа – среди вещей были и пишущая машинка, и граммофон, и большущий ящик с джазовыми грампластинками», – Хьюз взобрался на борт парохода чуть ли не за минуту до отплытия.