Чернокожие американки, как и их белые соотечественницы, устремлялись в Советский Союз в поисках новых подходов к миру в попытке понять, как можно применять эти подходы, а еще им хотелось ощутить себя по-новому в стране, где расизм был объявлен вне закона. Все восемь женщин, отправившиеся в Москву для съемок в фильме «Черные и белые», решили поехать туда по разным причинам, но, если вдуматься, всех их объединяла уверенность в том, что в Советском Союзе их ждет очень важный опыт и, получив его, быть может, со временем они смогут глубоко тронуть сердца и души других американцев.
Участницы актерского коллектива оказались правы в том, что полученный опыт повлиял на них всех: они не только получили возможность окунуться в бурную жизнь Москвы и окрестностей – большинству из них повезло побывать и в самых отдаленных уголках СССР. Там они воочию увидели, что революция в корне изменила жизнь советских национальных меньшинств – и женского меньшинства в частности. Однако сам фильм так и не был снят: съемки отменили через шесть недель после того, как группа приехала в Москву и начала выступать – хотя и не перед кинокамерой.
Официально афроамериканцев чествовали как главных участников всемирной борьбы пролетариата, однако в реальности ставившиеся в России и Советском Союзе сцены из жизни чернокожих обнаруживали глубоко неоднозначное отношение русских к представителям других рас. В некоторых случаях – как произошло, например, с танцовщицей карибско-китайского происхождения Сильвией Чен, которая оказалась в Москве одновременно со съемочной группой «Черных и белых», – представления с расовой подоплекой раскрепощали и артиста, и публику. Но столь же часто они содержали намек на расхождение между сценическим представлением и жизненной правдой. И хотя многие афроамериканцы утверждали, что в СССР никто не обращает внимания на расовую принадлежность, в России им постоянно напоминали об их чернокожести.
Пусть фильм «Черные и белые» и относится к числу самых известных так и не снятых, его еще никогда не рассматривали с точки зрения тех понятий, которые он все-таки породил, или в контексте советских понятий, трактовавших вопросы расовой и гендерной принадлежности вообще. Советские люди истолковывали самые обыденные, повседневные поступки своих чернокожих гостей, глядя на них как бы сквозь политическую лупу, что повышало значимость афроамериканцев как социальных субъектов, действующих на сцене, где они становились «чрезмерно заметными».