Утверждать, что у Бурк-Уайт или Хеллман имелась феминистская повестка как таковая, было бы неверно, однако обе они были очень заметны как единственные американки на русском фронте и уже в силу этого фактически выступали носительницами «женского взгляда» на Советский Союз. Бурк-Уайт утверждала, будто отвергала любые предложения освещать войну «под женским углом», но все-таки она уделяла внимание поражавшему воображение женскому вкладу в борьбу с фашистами. Журналистка левого толка Элла Винтер, рассказывавшая читателям New York Post о работе тыла в СССР (в противовес «фронтовым новостям»), одну из глав своей книги «Я видела русский народ» посвятила «героиням вблизи»:

Это были танкистки, партизанки, крестьянки, девушки, угнанные в Германию и потом бежавшие и сражавшиеся в лесах, женщины, оставшиеся стоять у станков, несмотря на бомбежки, ужас и голод.

Это были танкистки, партизанки, крестьянки, девушки, угнанные в Германию и потом бежавшие и сражавшиеся в лесах, женщины, оставшиеся стоять у станков, несмотря на бомбежки, ужас и голод.

Даже рассказывая о тыловой работе, нельзя было не коснуться темы женского участия в боевых действиях на передовой: почти по определению, тема женщин на войне размывала границу между тылом и фронтом[609].

На самом деле, Бурк-Уайт постоянно уделяла внимание женской роли в военной экономике и рассказывала о труженицах, «не щадивших сил в полях», заменяя ушедших на фронт крестьян, о студентках, оставивших книги и учившихся водить трактора, и даже о горничных в гостинице (где жила сама Бурк-Уайт), которые «вызвались заменить официантов и носильщиков, чтобы те могли оставить работу и уйти на войну». Это означало, что женщины взваливали на себя двойную работу. Хотя Бурк-Уайт отмечала готовность женщин самим идти на фронт, она явно не ожидала, что им действительно может представиться возможность собственными глазами увидеть бои. В сценарии одного ее выступления по радио русский цензор вычеркнул такую строчку, следовавшую за утверждением, что «все девушки хотят уйти [на фронт]»: «но им говорят, что в Советском Союзе на фронт отправляют только тех женщин, у кого есть медицинское образование и для кого там найдется работа». Остается непонятным, знал ли цензор о том, что женщины воюют наравне с мужчинами, или дело тут просто в советской привычке – избегать публичных упоминаний об ограниченности женских возможностей. В действительности в июне 1941 года в армейские ряды записывались сотни тысяч советских женщин[610].