В других рассказах для детей – как, например, в «Иленке», получившей в 1945 году награду от гильдии литературы для юношества, – в центр внимания не ставится война или политика, зато подчеркивается, что в Советском Союзе очень расширилась возможная сфера деятельности для молодых женщин. Героиня этой подкупающей книжки с картинками, Иленка, никак не может решить, кем же она хочет стать, когда вырастет: «крестьянкой, инженером, пожарницей, художницей, танцовщицей, певицей, портнихой, подметальщицей улиц, медсестрой или врачом». В стране, где «девочки могут стать кем хотят», колебание Иленки напоминало читателям о том, что перед ней распахнуты все двери – не то что в США, где выбор профессий для девочек оставался ограниченным. Даже описание типичного дня из жизни Иленки – уже вызов американским нормам, потому что в СССР считалось, что ходить в детский сад – не только нормально, но и полезно для детей. В США же ясли и детсады (уже открытые федеральным правительством в некотором количестве, чтобы женщины могли работать на оборонные нужды страны) было принято ругать за то, что они ставят под угрозу институт семьи и наносят вред детям[599].

И само правительство США – через Отдел военной информации и его подразделения, и независимые организации, среди которых больше всего выделялись, пожалуй, Общество помощи России в войне и Национальный совет американо-советской дружбы, содействовали созданию положительных образов Советского Союза. Отдел военной информации работал сообща с Голливудом, библиотеками, музеями, информационными и другими агентствами – вроде Библиотечной ассоциации США, вместе с которой они в мае 1944 года выступили соучредителями информационной кампании, посвященной России. Особенно активные попытки победить враждебное отношение американцев к советским союзникам предпринимало Бюро кинофильмов при Отделе военной информации. Глава этого бюро, Лоуэлл Меллетт, тесно сотрудничал с голливудскими режиссерами, продюсерами и сценаристами (многие из которых, как и Хеллман, уже были сторонниками СССР) и помогал им сориентироваться и благополучно пройти по полному опасностей пути между американской риторикой военного времени, «в которой война представала движением за общемировое расширение свободы, демократии и управляемого капитализма», и необходимостью межсоюзнического сотрудничества. Как замечал историк Тодд Беннет,

демонстрируя чудеса интеллектуальной акробатики, публицисты в целом избегали упоминаний о социализме и Сталине, придумывали рациональные обоснования для прошлых поступков советской власти, высказывали предположения, что Советский Союз как государство понемногу охладевает к революционным идеям, и сосредоточивались прежде всего на героических подвигах и самоотверженности советских людей на войне[600].