Бурк-Уайт придавала большое значение тому, что они с Колдуэллом имели возможность делать эти радиопередачи в прямом эфире, и отмечала, что NBC «в течение трех лет выплачивала ему полноценную зарплату просто чтобы удержать его на месте, ради живых эфиров». Хотя ей и приходилось предварительно показывать цензору свои сценарии, ей доверяли, рассчитывая, что она не станет отклоняться от них. В остальном же, как она утверждала, голос Московского радио был всецело голосом советских граждан[611].
Однако Бурк-Уайт все-таки упоминала о том, что «в штате радиоцентра» работало «несколько американцев-экспатриантов», которые «пару лет назад приняли советское гражданство». Чаще всего она работала вместе с двумя «неграми: мистером Уиттекером из Гарлема и какой-то цветной „няней“ из Южной Каролины, чьего имени [она] никогда не слышала». Уиттекер сообщал радиослушателям из Нью-Йорка, что сейчас состоится прямое включение Бурк-Уайт и Колдуэлла, и радиостанция переходила в режим «одновременной передачи по станциям всей страны». Говоря же о «товарище няне», Бурк-Уайт поясняла:
Наши отношения… сводились к тому, что мы постепенно выталкивали ее со скамьи перед микрофоном, когда подходило наше время, а она, в свой черед, выталкивала оттуда нас, когда наше время подходило к концу и снова наступало ее время зачитывать подготовленный правительством сценарий[612].
Наши отношения… сводились к тому, что мы постепенно выталкивали ее со скамьи перед микрофоном, когда подходило наше время, а она, в свой черед, выталкивала оттуда нас, когда наше время подходило к концу и снова наступало ее время зачитывать подготовленный правительством сценарий[612].
«Цветной няней» была, разумеется, Виллиана Берроуз (работавшая под псевдонимом Ума Перси) – имевшая высшее образование и грамотную речь. Она была вовсе не из Южной Каролины и не переходила в советское гражданство – но понятно, что Бурк-Уайт не могла знать, откуда Берроуз родом, раз она даже не поинтересовалась, как ее вообще зовут. «Уиттекером» был, вероятно, Ллойд Паттерсон, скорее всего, пользовавшийся вымышленным именем. Внимание Бурк-Уайт к роли женщин на войне и ее попытки связать интересы Советского Союза с интересами США явно не приводили к сколько-нибудь подлинному увлечению кампанией за «двойную победу», равнозначными целями которой признавались уничтожение фашизма и искоренение американского расизма – давней мишени советской критики.
В книге «Снимая русскую войну» большое внимание уделено занятиям женщин. Например, показано, как они обезвреживают бомбы: «Этот процесс известен как ликвидация огня». Или как они «обучаются сестринскому делу»: одна молодая женщина перевязывает голову другой, а на дальнем плане, на полках, стоят головы манекенов, демонстрирующие разные виды перевязок. Мы видим, как женщины несут ночную вахту: например, пожилая крестьянка в головном платке снята снизу, так что она кажется огромной рядом с деревянной дверью в бомбоубежище, которое она стережет. Другой снимок изображает женщин, идущих собирать урожай, пока его не захватили нацисты: мы видим стоящих плечом к плечу украинских крестьянок в белых платках, держащих высоко над головами грабли. Эти крестьянки, тоже снятые снизу, занимают почти половину кадра. В подписи к фото говорится, что они добровольно трудятся втрое больше обычного, потому что их мужья ушли на фронт, и что «эти колхозницы уже не просто идут на работу – они маршируют. Они даже начали называть свои рабочие инструменты полевым оружием»[613].