Если вы посмотрите на все это под определенным углом, то увидите торчащие во все стороны и загибающиеся наружу перья раковины для оркестра, спроектированной Фрэнком Гэри. Она похожа на серебряный шлем, лежащий на боку; пережиток войны, решивший отказаться от агрессии и превратиться в птицу. Прекрасная изогнутая форма напоминает о красоте боевой славы, но она также разбирает ее на части, делает мягкой и изящной. Слушая там бесплатные концерты, вы попадаете в гулкое святилище мира.

Поднимаясь в гору, вы подходите к «Облачным вратам» – огромной скульптуре Аниша Капура, сделанной из нержавеющей стали, в виде огромной перевернутой фасолины. Сама форма поражает красотой. В отражении вы видите возвышенную красоту: небоскребы Мичиган-авеню, облака и небо. Сами по себе здания внушают благоговейный трепет, но изогнутые в отражении, они выглядят еще более восхитительными. Самые разные люди ложатся на землю возле скульптуры, чтобы насладиться видом. А затем они изучают свои собственные искаженные отражения, находят смешные ракурсы и смеются. «Фасолинка» (или «Боб», ее известное чикагское прозвище) вслед за фонтаном Крауна продолжает комическое празднество. Скульптура Капура очень похожа на Мемориал ветеранов войны во Вьетнаме Майи Лин тем, что тоже делает акцент на самоанализе: оба отражают лицо и тело зрителя, оба в некотором смысле связаны со зрителем, каждый по-своему. В черных панелях Лин среди имен мертвых отражается лицо, смотрящее на эти имена, полное печали и неразрешенных вопросов. Яркая нержавеющая сталь Капура отражает как само тело человека, так и все остальное с комическими искажениями – но отражения сопоставляются с чудесными образами красоты, создавая ощущение праздника и эпатажа.

Тем временем по невероятно изогнутому мосту над шоссе, спроектированному Гэри, – по мосту, который, кажется, никуда конкретно не ведет – люди бродят, останавливаются, разговаривают с незнакомцами. Интерактивное публичное пространство чествует разнообразие вместе с созерцанием красоты, и то и другое вместе с телесными наслаждениями, когда и молодые, и старые бредут или же смотрят на облака в отражении.

Какие отношения и эмоции формирует это волшебное место? Конечно же, оно учит граждан любить разнообразие и видеть в нем источник удовольствия, а не беспокойства. Кроме того, люди радуются тому, что промокают, ведь одной из особенностей парка, наименее ожидаемой его дизайнерами, стало желание не только детей, но и людей всех возрастов стоять под этими плюющимися фонтанами, наслаждаясь странным видом чувственного, хоть и не (явно) сексуального, общения с чикагцами разных рас, гендеров и возрастов. Также, что немаловажно, аристофановское чувство нелепости себя и других, чувство того, что тело, выглядящее странно и забавно, или жидкости, внезапно вытекающие из него, – это скорее хорошо, чем плохо. А еще, не в последнюю очередь, некое спокойствие, готовность лежать без дела, медленно ходить, останавливаться и здороваться с людьми. (В этом смысле парк воссоздает в духе Аристофана связь между телесным наслаждением и покоем.)