Художнику, перед которым стоит задача объединить таких людей, придется преодолеть это отвращение, как это блестяще удалось сделать Майе Лин. Она создала произведение искусства, которое изначально обращается к личному горю и отстраненному критическому размышлению (и то и другое осталось возможным после войны) и затем ведет к примирению и общей скорби.

Я только что упомянула о задаче Уолта Уитмена создать менее пронизанное отвращением и более здоровое отношение к телу. Здесь кроется второй общий урок, который нам удалось извлечь. С самого начала первой части мы исследовали опасность, которую представляют жесткие гендерные роли для возможности социального сотрудничества, а во второй части мы говорили о том, что некоторые очень распространенные (особенно маскулинные) гендерные концепции связаны с «проецированием отвращения» и социальной стратификацией. Нормативный анализ эмоций в целом в книге и во всех примерах из третьей части приводит нас к идее о том, что маскулинность и феминность должны рассматриваться в менее жестких рамках. Маскулинность Керубино с его женским голосом, андрогинное материнское «Я» Ганди, лирический герой Уитмена, который выражает эмоции женщин, геев и расовых меньшинств, – все это требует от нас творческого и гибкого мышления о себе и нашей воплощенности, которая выражается не в отказе от более традиционных способов быть мужчиной или женщиной, но в понимании того, что культура становится богаче, когда эти традиции ставятся под сомнение и дополняются.

Третий урок, который мы вынесли из третьей части, состоит в том, что политическая любовь является и должна быть полиморфной. Любовь родителей к детям, любовь к товарищам, романтическая любовь – все это способно по-разному вдохновлять публичную культуру. Мы не должны удивляться или разочаровываться, если разные группы граждан проявляют разные эмоции по поводу одного и того же публичного выступления или произведения искусства. Спортивные фанаты могут относиться к своей любимой команде как к ребенку, которым они гордятся и которого хотят защитить; другие же могут отождествлять себя со спортсменами, воображать себя ими, любить то, что любят они; третьи могут испытывать романтические чувства к спортсменам; четвертые – видеть в них друзей или товарищей. Эти установки, естественно, будут меняться в зависимости от возраста, гендера и личных качеств человека. И куда больше такого разнообразия в целой нации, но тем не менее все это формы любви и все они по-разному эффективны для поощрения сотрудничества и бескорыстного поведения. Виды любви, побуждающие к хорошему поведению, скорее всего, будут иметь некоторые общие черты: отношение к объекту любви как к цели, а не как к инструменту; уважение к человеческому достоинству возлюбленного; готовность ограничить свои алчные желания в пользу любимого. Однако многие типы и примеры любви могут обладать этими характеристиками, как мы видели с самого начала: любовь Керубино к графине сильно отличается от дружеской любви графини и Сюзанны и, опять же, эти два типа любви отличаются от взаимной романтической любви, к которой приходят Фигаро и Сюзанна в конце оперы. Однако все они альтруистичны и все отказываются от навязчивого поиска личного статуса и чести в пользу взаимности и уязвимости.