Было бессмысленно описывать наши занятия. Мы делали то, что делают все любовники на свете. Целовались и болтали. Раздевали и ласкали друг друга. И то, что никто не знал о нашем счастье, придавало ему ещё большую остроту.

В моей памяти сохранилось множество приятных воспоминаний о том времени, но хватило мне и одного. Когда ночью я закрывал глаза, оно приходило ко мне первым. Наверное, когда я вызову его в памяти в своей смертный час, оно в последний раз утешит меня и сделает падение в пустоту не таким одиноким.

На часах два или три ночи. Я проводил Еванжелину. Совсем недавно наши обнажённые тела прижались к другу другу, а сердца бились словно в такт. Мы крутились в плащи. В воздухе висел морось, свет от фонарей придал ей сиреневый оттенок. Мы молчали, просто держались за руку, теребя, сжимая и поглаживая ладони, запястья и пальцы друг друга. Тихо, слышно только эхо наших шагов. Улица пустынна, время для нас словно остановилось. Еванжелина тихо и, надеюсь, удовлетворенно вздыхает и кладёт голову мне на плечо. Я обнимал её за талию, и мы молча бредем вперёд. Под фонарём я заметил смутный силуэт. Подойдя ближе, я узнаю констебля, который патрулировал наш район. Он молод, примерно моего возраста. Кон стебель здоровается. Мы что-то пробормотали в ответ.