Но оказалось, Гитлер не блефовал. Война началась, вермахт пересек границу первого в мире социалистического государства, а немецкий пролетариат как работал на заводах, так и продолжал работать. Не то что о революции, даже о забастовках речь не шла. В тот момент власть в СССР повисла на волоске. Прошло две недели, прежде чем Троцкий обратился к стране, призвав сплотиться народ ради отражения немецкого вторжения. В эти две недели все замерло — Поскребышев заметил, как охрана, и без того не слишком строгая, словно куда-то испарилась, а примерно через неделю к хозяину явилась делегация — Зиновьев, Каменев и еще один помоложе, которого Поскребышев раньше не встречал. Первых двоих исключили из партии в тридцать пятом, и они полностью выпали из публичного поля, отказавшись от политической борьбы. И вот теперь — пришли к хозяину. О чем они там разговаривали, что предложили визитеры? Поскребышев не знал, но ушли они ни с чем. Глядя им вслед, хозяин сказал тогда: «Слабаки. Лижут сапоги тому, кто сильнее». Потом он посмотрел на Поскребышева и добавил: «Ты, Саша, лучше них. Лижешь сапоги только одному».

Была ли тогда реальная возможность вернуть власть, и не жалел ли хозяин о том, что остался в ссылке? Может, и жалел, думал иногда Поскребышев, глядя на то, как тот иногда тяжело размышляет над газетой или томиком Ленина. Так или иначе, если момент и был, то вскоре он прошел. Был сформирован Комитет Государственной Обороны, и Троцкий стал его председателем. Вспомнив времена гражданской войны, он разъезжал по фронтам на бронепоезде, в котором было все для жизни и работы: спальные вагоны, кухня, машины для поездок в сторону от железной дороги, мощная радиостанция. На крыше одного из вагонов даже прикрепили аэроплан со сложенными крыльями — правда, воспользоваться им так и не довелось. Троцкий, внезапно появляясь то тут, то там, останавливал бегущие части, расстреливал одних командиров и тут же назначал других. Но все же эта война была совсем не похожа на гражданскую. Пламенные речи Троцкого перед красноармейцами заглушались ревом немецких истребителей и бомбардировщиков, и тогда солдаты бросались в пыль, а пламенный трибун вынужден был бежать под защиту брони. К тому же и возраст давал знать себя. В июле, во время Смоленского сражения, поезд попал под налет группы «Юнкерсов», половина вагонов оказались поврежденными и без ремонта не могли двигаться дальше. Троцкий упрямился до последнего, но, когда танки Гудериана подошли на расстояние выстрела, пришлось эвакуироваться. Бронепоезд попал в руки наступавших немцев. Они восстановили вагоны, отбуксировали поезд в Германию и водили туда журналистов, чтобы те на весь мир раструбили об очередной победе немецкого оружия.