— Может быть, — согласился профессор, — но, я думаю, дело в другом.

— В чем же?

Громов ответил не сразу, аккуратно подбирая слова.

— Есть некие намеки, из открытых публикаций… возможно, под Тобольском находится место ссылки товарища Сталина. Он полностью пропал из публичного поля в двадцать девятом, так что это только догадки.

Владимир погрузился в раздумья.

— Тогда цель операции — освобождение товарища Сталина из ссылки?

Пауза, которую выдержал профессор, была самой долгой во всем разговоре.

— Давайте считать, что так, — ответил он, наконец.

Глава 30.СИБИРСКИЙ ГАМБИТ

Глава 30.СИБИРСКИЙ ГАМБИТ

Пожилой, но еще крепкий охотник в плотной куртке, брезентовых штанах и высоких сапогах поднимался по склону холма к сложенной из почерневших бревен избе. За его спиной висела двустволка, а в правой руке он за уши нес добычу — весьма упитанного зайца. Невысокого роста, плотно сложенный, охотник шел неторопливо и основательно, ступая так, словно просчитывал каждый шаг. Дойдя до избы, он отпер замок и открыл дверь. Внутреннее убранство избы было очень простым: у окна прочный дубовый стол с двумя табуретками, задвинутыми под него, вдоль глухой стены — топчан с тумбочкой у изголовья и просторный книжный шкаф, на полках которого виднелись собрание сочинений Ленина, пятитомник Брокгауза и Ефрона «Биографии» с потускневшим позолоченным тиснением, и материалы съездов ВКП(б) в красном переплете. Возле печи — стол с кухонными принадлежностями. На крючках возле двери висела одежда на все сезоны: теплая доха мехом наружу, привезенная из ссылки в Туруханском крае, солдатская шинель, прослужившая хозяину все гражданскую войну, и темно-зеленый френч, пришедший ей на смену.

Охотник недолго постоял на пороге, будто проверяя — можно ли войти внутрь? Решил, что можно. Положил зайца на кухонный стол, повесил на стену ружье и патронташ. Глянул в окно: к избе спешил человек — лысоватый, низенький, с матерчатой сумкой через плечо. Охотник, сев на топчан, неторопливо снял сапоги. В этот момент снаружи послышались приближающиеся шаги, и в дверь осторожно постучались.

— Заходи, Поскребышев.

Голос охотника, такой же неторопливый и основательный, как и его походка, выдавал человека, привыкшего управлять людьми. Вошедший поздоровался — кажется, даже с легким поклоном — взял у охотника сапоги, поставил их у двери и принес ему мягкие сибирские тапки.

— Вот тебе заяц, — засунув ноги в тапки, охотник показал на добычу, лежавшую на столе и усмехнулся, — справишься?

— Справлюсь, — ответил тот без энтузиазма: возиться с животным не хотелось, но слово хозяина — закон.