Устроить такую встречу было несложно — эвакуированные из Москвы в Челябинск органы государственной власти разместились на улице Спартака, там же открылись и посольства иностранных государств. Американское располагалась в пяти минутах ходьбы от площади Революции — на этом настоял Литвинов, последовательно проводивший политику сближения с Соединенными Штатами. С началом войны роль отношений между странами резко возросла. С потерей промышленных регионов европейской части Советский Союз нуждался в поставках стратегических ресурсов, и всю вторую половину сорок первого года шла интенсивная работа по согласованию номенклатуры товаров и маршрутов доставки. Быстрее всего удалось наладить поставку самолетов по воздушному коридору от Аляски в Сибирь. Американские летчики доставляли истребители и грузовые самолеты на побережье Аляски, а далее уже советские летчики перегоняли их в Красноярск. Но основной поток грузов шел из Калифорнии в порты Дальнего Востока, главным образом во Владивосток, и дальше транспортировался по Транссибу в Уральский экономический район. Японский флот постоянно атаковал тихоокеанские конвои, которые несли тяжелые потери — после атаки на Перл-Харбор американцы не могли выделить значительные силы на охрану конвоев.

Личные связи Литвинова и энергичная работа его команды сыграла ключевую роль в установлении и развитии тесных связей с США, так что неудивительно, что многие вопросы решались не только по официальным каналам, но и в неформальной обстановке. Нарком предложил посланнику зайти прямо к нему домой — благо что советская и партийная элита проживала совсем рядом с посольством — в огромном доме облисполкома, построенном в конце тридцатых на площади Революции. Сейчас к нему спешно возводили пристройки — жилья в переполненном эвакуированными городе катастрофически не хватало, так что даже Троцкий с семьей занимал всего лишь трехкомнатную квартиру, а Литвинову и вовсе пришлось обойтись двухкомнатной.

Литвинов позвонил на пост охраны, предупредив о скором визите. Американский посланник не заставил себя ждать, так что спустя несколько минут после телефонного разговора нарком уже приветствовал американца в своей квартире.

Джон Браун был молодым энергичным человеком, убежденным сторонником совместной борьбы с нацизмом, горячо одобрявшим курс Рузвельта на поддержку СССР в войне с Германией. Нарком пригласил Брауна на кухню, извинившись за непривычную обстановку. Американец заверил, что этого его нисколько не беспокоит.

— Так о чем пойдет речь, Джон? — спросил Литвинов и добавил: — Вы сказали, дело срочное.