Политрук бросил взгляд на командира.

— Один раз партия уже справилась с троцкизмом, справится и второй, — сказал он официальным тоном, — я не минуты в этом не сомневаюсь…

Полковник Сазонов, как полагается, надел белый халат поверх формы и проследовал за судмедэкспертом и санитаром. Из слабо освещенного подвала, куда они спустились, повеяло прохладой. Перед тем, как зайти в помещение, где хранились тела, судмедэксперт и санитар по привычке закурили, чтобы заглушить трупный запах. Сазонов, которому санитар предложил сигарету, отказался.

Сверившись с биркой, санитар выкатил кровать на колесиках и откинул простыню. Тело Поскребышева оставалось в летнем лесу более двух суток, пока его не забрала спецбригада, эвакуировавшая и раненого разведчика, и поэтому следы разложения были уже хорошо заметны. Полковник, не реагируя на запах, еще раз пробежался по заключению о причине смерти.

«На основании судебно-медицинской экспертизы трупа и результатов лабораторных исследований прихожу к следующим выводам: обнаружено огнестрельное ранение передней поверхности груди слева, проникающее в левую плевральную полость с повреждением правого желудочка сердца. Выходное отверстие отсутствует. По признаку опасности для жизни указанное повреждение состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти…»

— Я так понимаю, пулю вы передали на баллистическую экспертизу, — сказал полковник.

— Нет, — ответил эксперт.

Полковник удивленно поднял брови.

— Почему?

— Потому что пули не было.

Сазонов еще раз взглянул на заключение.

— «Выходное отверстие отсутствует», — процитировал он, — ваши слова?

— Мои, — подтвердил эксперт.

— Тогда пуля должна быть в теле.

— Должна. Но ее там не было.

— Вы уверены? — спросил полковник.