Этот успех закрепил авторитет Троцкого. Председатель партии выступил с программной статьей в «Правде», в которой обосновал неизбежный провал немецкой экспансии на Восток. Основной тезис был таким: политика «Дранг нах Остен» совершенно не встречает поддержки в немецком обществе. Бюргеры охотно путешествовали по завоеванной Европе, загорали на французских и итальянских пляжах, отдыхали в санаториях общества «Сила через радость», но отнюдь не горели желанием ехать в далекую Россию осваивать местные земли. За четыре года лишь немногим более ста тысяч семей переселились на Восток, несмотря на все программы поддержки. Это был полный провал. Троцкий сделал единственно возможный вывод: немцам не нужна завоеванная земля. Впечатляющие успехи вермахта повисли в пустоте, не подкрепленные волей народа. В то же время Красная Армия, писал Председатель партии — плоть от плоти народа, острие меча, поднятого всей страной, чтобы поразить врага. И поэтому, заключал Троцкий, наша победа неизбежна.

Но до победы было еще далеко. После Пермского наступления РККА провела ряд локальных операций, постепенно оттесняя вермахт к Волге и всячески поддерживая партизанское движение на оккупированных территориях. К лету сорок четвертого немцы чувствовали себя более-менее уверенно лишь в крупных городах на Волге, но уже в паре десятков километров от реки на левом берегу оккупационная администрация без охраны не ездила. Фактически эти территории контролировали партизанские группы. Тем временем Танкоград, как стали называть Челябинск, наращивал выпуск бронетехники, и Генштаб накапливал силы для следующего наступления, первоначально намеченного на конец мая сорок пятого. Однако доводка новых тяжелых танков, способных бороться с «Тиграми» и «Пантерами», потребовала больше времени, чем планировалось, так что наступление пришлось перенести на середину лета.

И вот теперь — ошеломляющие новости о параллельном мире. И о скором начале операции в Московской области.

Троцкий в общих чертах знал, что скажет на утреннем совещании. Он горячо поприветствует новых союзников и выразит уверенность в успешном исходе совместной борьбы. Разумеется, встанет вопрос и о послевоенном устройстве мира — или, если точнее, миров. Троцкий собирался дать ответ лишь в общих чертах, предложив идею равноправного союза социалистических стран. Разумеется, установление дипломатических отношений, обмен делегациями — правда, еще предстоит выяснить, насколько все это технически возможно. Примет ли такой подход тот, другой СССР, победивший Германию? Неизвестно.