Пока люди Жданова вели агитацию на местах, подготавливая делегатов к неизбежным решения, в самом Дворце Советов кипела работа по подготовке к съезду. Сделать надо было очень много. В период оккупации немцы использовали огромное здание в качестве склада, совершенно не заботясь о его внутренней отделке. Сначала Жданов предполагал провести съезд в Большом Зале Дворца, но вскоре стало ясно, что это невозможно — слишком многое надо сделать, чтобы оборудовать его всем необходимым. Скрипя сердце, Жданов согласился на Зал Конституции, имевший, по крайней мере, естественное освещение сквозь огромные окна, выходившие на фасад. В Зале немедленно начал устанавливать сидения для делегатов и монтировать сцену для президиума. Вставить стекла в окна, очевидно не успевали, поэтому ограничились тем, что привели в порядок рамы. Просторное, наполненное воздухом помещение чем-то напоминало открытые храмы древних греков и римлян, где среди колонн решались мировые проблемы. Жданов, осматривая зал, подумал, что Сталину это понравится — склонность вождя к внешним атрибутам древних империй глава «ленинградцев» подметил давно.

Съезд назначили на одиннадцатое июля. Сталин не собирался присутствовать на нем по соображениям безопасности, однако направил послание, зачитать которое поручил, естественно Жданову. Вечером десятого июля делегаты начали прибывать на съезд. Проект решений об объединении партий, отпечатанный тиражом, вдвое превышавшим число депутатов, раздавали при регистрации. Имя Троцкого не упоминалось ни разу. Казалось, плану Жданову ничто не угрожало, и мероприятие пройдет по его сценарию.

Рано утром одиннадцатого июля Сашу разбудил шум машин, остановившихся у входа в главный корпус профилактория. Не в силах преодолеть любопытство, свойственное любому научному работнику, Саша встал и слегка отодвинул занавеску. Оказывается, машин было три. За кем они приехали, мелькнула мысль. Ответа не пришлось долго ждать — вскоре из дверей появилась группа товарищей в деловых костюмах. Не узнать лицо в очках и с бородкой клинышком было трудно. Троцкий с Литвиновым сели в первую машину, остальные уселись в другие. Кавалькада тут же тронулась, быстро набирая скорость. Они явно куда-то торопятся, подумал он.

— Ты что не спишь? — спросила Маша, подняв голову от подушки. — Что там?

— Троцкий куда-то поехал, — ответил Саша.

— А… ну, так это — на съезд, наверное.

— Какой съезд?

— Объединительный. Ты что, я же тебе вчера за ужином рассказывала.

— Точно! — Саша сделал вид, что вспомнил. На самом деле он в который уже раз обдумывал, как расширить коридор между мирами чтобы можно было переводить самолеты без того, чтобы их разбирать. То, что говорила жена, он совершенно не воспринимал, отделываясь «угу» и «Надо же!» Задернув занавеску, Саша вернулся к жене. Неужели Троцкий едет присягать на верность? Странно как-то… Ладно, бог с ними, до подъема еще час, можно поспать…