Зал Конституции был полон. Делегаты слушали выступающих, сидя на широких и длинных скамьях, наспех установленных в зале. Из открытых окон долетал легкий летний ветерок, шевеливший красочные плакаты и лозунги, перемежаемые портретами Сталина. В президиуме на сцене сидели Жданов, Вознесенский, Кузнецов, Абакумов и другие, менее известные руководители. Берию в президиум не пригласили — прочем, он и не ждал.

После доклада Жданова выступали делегаты региональных партийных организаций. Выступления эти, зачитываемые по бумажке, были похоже одно на другое: благодарность доблестной Красной Армии за освобождение Москвы (хотя западные окраины еще удерживались немцами, но на это не обращали внимание), восхваление Сталину, гордость за великую родину и готовность влиться в ряды возглавляемой вождем ВКП(б).

В дальнем от сцены конце зала обозначилось движение: появились опоздавшие депутаты. Поскольку съезд собирался в чрезвычайных обстоятельствах, само по себе это обстоятельство не вызвало удивления. Это была делегация Челябинского обкома. На задних рядах поднялся шум, послышались приветственные возгласы. Жданов недовольно взглянул туда и похолодел — к президиуму шел Троцкий собственной персоной в сопровождении Рафаэля Саркисова, личного охранника Берии, и еще двоих вооруженных офицеров. Троцкий сел в первом ряду — те, кто был рядом, подвинулись, а Саркисов, не прерывая выступающего, направился к сидящим в президиуме. Те глядели на него, как завороженные. Что сейчас будет? Он пришел их арестовать по приказу Берии? Знает ли об этом Сталин? Жданов встал. Саркисов подошел к нему и что-то тихо и по виду почтительно произнес. Жданов, выдержав паузу, медленно кивнул и вернулся на свое место, а Саркисов спустился к делегатам и сел рядом с Троцким. Зал уже гудел, как улей, заглушая выступающего, слышались возгласы «Троцкий!», «Лев с нами!», «Ура Троцкому!» Депутат, скомкав выступление, освободил трибуну. Жданов тут же поднялся.

— Товарищи! — сказал он громким и четким голосом, видимо, уже оправившись от потрясения. — Товарищи, прошу тишины! Слово имеет представитель делегации Челябинского обкома!

Зал взорвался аплодисментами. Троцкий встал и направился к трибуне, сопровождаемый приветствиями. Сидевшие в президиуме являли полный контраст залу: никто из них не хлопал. Жданов был готов провалиться сквозь землю — он уже понял, что его обвели вокруг пальца.

Троцкий тем временем подошел к трибуне, встал за ней, и, поприветствовав делегатов и президиум, попросил тишины. Аплодисменты постепенно стихли.