— Вы считаете, что мир, параллельный нашему, возник двадцать восьмого июня восемнадцатого года?

— Это предположение, — осторожно ответил Громов, — но весьма обоснованное.

Синицын мысленно поморщился — он привык, что «да» — это «да», а нет — это «нет», а у этих ученых всегда так — «может быть», «скорее всего», «полностью нельзя исключить» вместо четкого ответа. Ей богу, как дети — никогда не могут взять на себя ответственность!

— Что вам нужно, чтобы дать точный ответ?

Теперь настала очередь поморщится профессору: военные всегда требуют ответа, даже если его еще нет! Они не понимают, что есть случаи, когда речь идет только о вероятности того или иного события, и эту вероятность надо принимать в расчет… Взглянув на Синицына, Громов понял, что сейчас не время это объяснять. Наступив на горло собственной песне, он ответил:

— Мы провели предварительную работу у себя в КБ и пока не выявили расхождений в событиях в нашем и параллельном мире до указанной даты. Я полагаю, для большей уверенности нужно расширить поиск по документам — газеты, журналы, другие письменные свидетельства, может, в спорных случаях потребуется опрос свидетелей…

— Какого результата вы ожидаете? — резко спросил генерал.

Синицын последовательно гнул свою линию. Громов мысленно вздохнул — отступать было некуда.

— Если такой поиск не обнаружит расхождений, то да — я готов утверждать, что параллельный мир возник двадцать восьмого июня тысяча девятьсот восемнадцатого года.

— В результате эксперимента… — Синицын полез в докладную уточнить имя. — …Франца Штирнера.

— Именно так, — подтвердил профессор.

На лице генерала мелькнуло удовлетворение — он получил-таки от упрямого профессора желаемое — ясный ответ. Определенно, это движение в правильном направлении.

— Хорошо, — согласился Синицын, — я распоряжусь о создании специальной группы по этому вопросу в Институте всеобщей истории. Они получат доступ ко всем имеющимся материалам из параллельного мира. Согласны?

— В принципе да, — осторожно ответил профессор, — мне хотелось бы взглянуть на список сотрудников, рекомендуемых в эту группу…

— Вы, кажется, физик? — тон Синицына снова посуровел.

— Да.

— Вот и занимайтесь физикой, а историю оставьте тем, кто в ней разбирается. — Синицын отодвинул докладную Громова на край стола, дав понять — разговор на эту тему закончен. Профессор понял, что возражать бесполезно — права голоса в формировании группы историков у него не будет. Что ж, он по крайней мере, попытался.

— У нас с вами еще один вопрос, Александр Николаевич, — сообщил Синицын неожиданно мягким тоном. Громов насторожился — когда стелют мягко, спать часто приходится жестко…