— Надеюсь, скоро у вас появится возможность сделать такое признание.

Новый руководитель прибыл в КБ-45 в этот же день. Представлял его генерал Синицын. Всех собрали в самом большом помещении КБ-45, приспособленном под актовый зал.

Громов предупредил Сашу о грядущих переменах. Тот тут же заявил, что уволится, но профессор уговорил его остаться. «Если я прав, Андреев недолго продержится на посту, и меня, скорее всего, вернут. Если же я не прав… будет много работы, и Андрееву без тебя не обойтись. Надеюсь, он это поймет».

Саша послушался своего учителя, и теперь сидел среди прочих в актовом зале. Синицын, соблюдая приличия, поблагодарил прежнее руководство за хорошую работу и прозрачно намекнул, что новые вызовы требуют новых методов работы. После этого генерал пригласил к микрофону профессора Андреева.

Встав на краю сцены, он некоторое время молчал, ожидая полной тишины. Наконец, последние шепотки смолкли под его пристальным взглядом. Крепкий, плотный, с толстой и едва заметной шеей и с лицом, покрытым глубокими морщинами, профессор больше напоминал бригадира на стройке, чем научного работника.

— Наша задача — спасти людей, — сказал он низким, с хрипотцой, голосом, — тех, кто оказался там — в Восточном Союзе. Задача поставлены высшим руководством страны и за ее решение мы отвечаем головой.

В зале воцарилась мертвая тишина.

— Мы работаем в условиях военного времени, — продолжил Андреев, — со всеми вытекающими последствиями. Сейчас решается вопрос о преобразовании КБ — 45 в воинскую часть. Гражданские сотрудники примут присягу и получат воинские звания.

Андреев, задрав рукав, взглянул на часы.

— Сейчас двенадцать часов сорок пять минут. Через пятнадцать минут я жду в кабинете руководителей подразделений для обсуждения первоочередных вопросов. На этом все. Возвращайтесь к работе.

«Круто начинает, — услышал Саша, выходя из актового зала, — как бы на повороте не занесло…» Он направился к себе, в вычислительный отдел, но его окликнули.

— Карелин Александр Васильевич?

Саша обернулся. Давно ко мне так не обращались, мелькнула мысль. Ему вспомнился тот майский день, когда офицер НКВД выдернул его из комнаты, которую он снимал, учась в аспирантуре МГУ. «Карелин Александр Васильевич»… тогда его полное имя произнесли с той же официальной интонацией, которой поневоле подчиняешься. Да только с тех пор много воды утекло, Саша многое успел повидать и так просто его уже не смутить.

— Да, это я, — ответил он капитану примерно своего возраста, — в чем дело?

— Вас вызывает профессор Андреев, — отчеканил капитан. Видимо, он у профессора вместо секретаря, мелькнула мысль.