— Я хочу в отряд, — наконец, сказал Сергей глухим, незнакомым голосом.

Василий ответил не сразу. Дождавшись, пока закипит чайник, разлил кипяток и бросил щепотку заварки в каждый стакан.

— Твоим нужна помощь, — наконец, ответил он, — сейчас больше, чем раньше.

— Я знаю, — сказал Сергей, — когда все закончится, я вернусь.

Василий бросил на него удивленный взгляд.

— Закончится? — спросил он. — Война идет пятый год, и конца ей не видно.

— Мы ее закончим, — спокойно ответил парень. — Нужно помочь тем, кто пришел из Москвы сражаться с фашистами.

Дед Василий тяжело вздохнул. Все уже знали, что войскам Говорова вчера пришлось отступить, и что судьба Щедрино висит на волоске. Если ввязаться в драку и проиграть, немцы потом на местном населении отыграются по полной… но парень не отступится, это видно. Сейчас ему на эти расклады плевать.

— Хорошо, — сказал Василий, — я отведу тебя в отряд. И сам пойду с тобой.

— Когда? — Сергей прямо посмотрел ему в глаза.

— Сегодня. И уговор — во всем слушаться меня, пока тебя не примут. Ну, а дальше будешь подчиняться уже командиру.

Парень согласно кивнул.

Трагическая новость о молодой женщине с маленьким ребенком, хладнокровно застреленными немецким танкистом, разлетелась по городу мгновенно. Вскоре она достигла и ушей Орловского, по-прежнему державшего оборону железнодорожного моста через Волгу на южной окраине Костромы. Благодаря обширным связям в партизанском движении Орловский узнал об этом происшествии во всех деталях. В тот же день легендарный партизан лично познакомился с Сергеем — деда Василия он знал давно. Поговорив с парнем, он попросил оставить их с дедом наедине.

— Ну, что скажешь, Василий? — тихо спроси Орловский.

— О чем ты? — тот остро глянул на командира.

— Ты знаешь, о чем. О восстании. Думаю, город готов.

Дед вздохнул и проговорил:

— Ты опять за свое… давно карательных команд здесь не видел?

Орловский, чиркнув спичкой, закурил.