Командир дал приказ остановиться.

— Оставайся здесь, — сказал он Эриху, — и следи за домами. Заметишь что-то подозрительное — стреляй.

Командир и водитель выбрались из танка. Минуты тянулись как вечность. Наконец, они вернулись.

— Что там? — хрипло спросил Эрих. — Что с этой женщиной?

— Она мертва, — чуть помедлив, ответил командир и сразу добавил: — Эрих, ты все сделал правильно. Она могла представлять опасность.

Наводчик провел рукой по лицу.

— Эти глупые козы… — пробормотал он, — надо было держать их крепче.

— Ты не виноват, — успокаивающим тоном произнес командир, — это война, Эрих. Здесь всякое случается.

— Во Франции такого не случалось, — глухо сказал водитель.

— Здесь не Франция, — командир чуть повысил голос, давая понять, что разводить дискуссию не намерен. — Все, едем дальше.

Водитель нажал педаль. Двигатель заурчал и огромный танк тронулся вперед — почти так же плавно, как и фольксваген: наглядная иллюстрация высочайшего мастерства немецких инженеров.

— Что у нее было в корзине? — спросил наводчик.

Он вновь прильнул к окуляру перископического прицела и поэтому не увидел, как на мгновение застыло лицо командира. Труп младенца оставили в корзине, рядом с убитой матерью. Лейтенант сжал зубы — это не то, что он ожидал увидеть, откинув тряпье. Но, с другой стороны, жалеет ли он о том, что отдал приказ присматривать за этой женщиной?

Нет, не жалел.

Справившись с собой, лейтенант ответил, и его голос звучал почти естественно:

— Да так, всякое разное… и помни, Эрих, — тут голос командира окреп, — там вполне могла быть бомба.

Машу и Свету похоронили на следующий день, когда сколотили два гроба — обычных размеров и совсем маленький. С того момента, когда Сергей нашел возле забора застреленную жену и дочь, он не проронил ни слова. Мать, сама убитая горем, бросала на него беспокойные взгляды, но сын как будто ничего не замечал, полностью уйдя в себя. После похорон, не заходя домой, он отправился к деду Василию.

Тот обнял его, не говоря ни слова. Парень был словно деревянный. Еще не плакал, понял Василий.

Он указал Сергею на топчан, и поставил чайник. Дед молчал, ожидая первых слов парня. Надо, чтобы он начал разговор.