— Чертов дым, — проговорил фельдмаршал, — как некстати…

— Русским он тоже мешает, — откликнулся генерал Кребс, начальник штаба, стоявший рядом.

— Скорее помогает, — возразил Модель, — я уверен, Говоров будет действовать из засад, и дымовая завеса облегчит им это.

Кребс не стал спорить — что толку? К тому же, весьма вероятно, что фельдмаршал был прав. В любом случае, скоро это выяснится.

Наблюдательный пункт генерала Говорова находился в одной из небольших рощ, подходивших к Щедрино с юга. Отсюда была видна только часть поля боя, примыкавшая к селу с запада. С этим приходилось мириться — никаких высоток поблизости от Щедрино не было, к тому же «Юнкерсы», полностью господствующие в воздухе, утюжили здесь все подряд.

С юго-востока дул порывистый ветер, и генерал видел, как дым от горящего села постепенно закрывает поле боя. Он перевел взгляд на село — там загорался еще один длинный одноэтажный дом с крышей из сена. В ясную погоду и при таком ветре село сгорит полностью — сомнений в этом не оставалось. А значит, дыма станет еще больше. Если ветер не изменится, видимость на поле боя упадет до нескольких сот метров, или даже сильнее, а сражение превратится в череду локальных боестолкновений.

— Крутов, — генерал подозвал стоявшего неподалеку майора, и кивком указал на поле боя, — ты понимаешь, что сейчас происходит?

После секундной паузы майор ответил:

— Немцы теряют преимущество в стрельбе с дальней дистанции. В таком дыму оптика им не поможет.

Говоров кивнул.

— Именно. Передай своим танкистам, пусть действуют по ситуации, стрельба с ближней дистанции на поражение без приказа.

— Есть, товарищ генерал, — козырнул Крутов. Такой бой ему был по душе. Как и его танкистам.

— Может, остановить атаку? — предложил Кребс, наклонившись к фельдмаршалу. Последние пять минут тот неотрывно смотрел в бинокль, словно его взгляд мог развеять дым, с каждой минутой становившийся плотнее.

— Зачем? — резко ответил тот.

— Подождем, пока дым развеется.

Модель по прежнем смотрел в бинокль.

— Он не развеется, разве ты не видишь, Ганс? Эта чертова деревня горит все сильнее. Когда она догорит, будет уже ночь.

Фельдмаршал, помолчав, продолжил: