Фельдмаршал, повернувшись к окну, глухо спросил:

— Что у нас осталось?

— В Щедрино три «Мауса». Но они не смогут пройти по обходному маршруту: мосты не выдержат.

Модель уселся в кресло.

— Что со штурмом Центральной площади?

— Бой все еще продолжается. Партизаны оказывают упорное сопротивление.

Модель стукнул кулаком по столу.

— Упорное сопротивление! С каких это пор батальон регулярной немецкой армии не может справиться с ополченцами?

Кребс промолчал. Он мог бы сказать, что это не просто ополченцы, а опытные диверсанты, успешно воющие с вермахтом уже четыре года, но не стал. Зачем? Фельдмаршал и так это прекрасно знает.

— Есть еще проблема, — добавил начальник штаба.

— Какая? — Модель устало провел рукой по лицу.

— Подразделения батальона, ведущие штурм, атакованы с тыла. Им пришлось перестроиться и часть сил отвлечь на оборону.

— Перестроиться… — повторил Модель и усмехнулся. — Другими словами, они перешли к обороне.

— Частично, — признал Кребс.

— Бросьте, Ганс, я умею читать между строк. Какие подкрепления мы можем отправить?

— Первую роту румынского батальона, но у них только стрелковое оружие. И тогда мы ослабим защиту комплекса привокзальных зданий. Считаю, что этого допустить нельзя.

— Почему, Ганс?

Кребс собрал свое мужество, чтобы сказать начальнику в лицо горькую правду.

— Потому что тогда мы рискуем потерять единственный путь отхода из города.

В кабинете сало тихо — только из окон по-прежнему доносилась глухая стрельба. Слышался вой «Юнкерсов» — выполняя приказ, бомбардировщики утюжили Центральную площадь. Да только с воздуха сражение на земле выиграть еще никому не удавалось.