Для конца 1950‐х – середины 1960‐х гг. обычными формами социологической интерпретации семантических образований (в данном случае литературных текстов) были подходы теории социальных ролей и средств массовой коммуникации. Ролевой подход в анализе текста, как и концепция социальных ролей в общей социологии, имел в основе своей неявную посылку: теоретико-методологическое отождествление социальных структур (систем ролей, институтов) и их смысловых, семантических компонентов, «культуры». Социальное поведение описывалось в терминах ролей, их набора, а при возникающих антиномиях – в категориях ролевого конфликта. Другими словами, ролевое поведение теоретически не требовало ситуативной определенности. Ролевой подход в значительной части исследований интерпретировал литературу в категориях поддержания нормативного порядка, социального статус-кво или элементов системы социального контроля. Ролевая интерпретация текста, не делавшая различения между социальными структурами и их культурными значениями, приводила к тому, что спорадически интерпретируемые системы значений оказывались рядоположенными или просто аморфными наборами значений, без внутренней связи между собой.

Во втором же случае литературный текст рассматривался как однозначный элемент институционального взаимодействия, когда авторитетный коммуникатор (писатель, издатель) доминирует над пассивным реципиентом, в одностороннем порядке навязывая ему те или иные ценностные образцы. Аудитория при этом предполагается гомогенной, что как бы обеспечивается большей или меньшей синхронностью массово тиражируемого образца. Последнее допущение продиктовано в том числе методическими обстоятельствами: фиксация, как и при ролевом подходе, лишь объективизированных форм взаимодействия вне субъективно полагаемых значений вынуждает предъявлять дополнительные свидетельства признания образца, его успеха («бестселлер» и т. п.).

Теоретическая потребность ввести социологическое изучение литературы в более упорядоченные и систематические рамки сделало необходимым построение общей системы координат, в которых могли бы рассматриваться литературные явления, прежде всего текстовые образования. Такой системой стремится стать разрабатывающаяся с начала 1970‐х гг. социология культуры[214], однако не в качестве предметного описания какой-то определенной культуры или культуры определенного общества, а в развитии аналитических средств исследования смысловых образований, т. е. рассмотрения семантических структур как идеальных, ценностно-нормативных регулятивных образований. Это означало в теоретическом отношении обращение не к ролевым принципам объяснения, а к концепции социального действия, в содержательном же плане влекло за собой признание многовалентности семантических образований культуры, систематически упорядочиваемых культурологией. Препарированный ею конкретно-исторический материал используется социологом литературы для построения идеально-типических структур социального взаимодействия.