Принятый нами способ рассмотрения, ограничивающийся формой библиотеки как института и структурными характеристиками фонда значений, положенных в основу его функционирования, имеет свои содержательные, исторические пределы. Он возможен и результативен, пока речь идет о принципиальной готовности комплектаторов учитывать реальное многообразие как производителей, так и потребителей образцов письменной культуры. Универсалистские основания комплектования, значимость учета любого интереса читателей в интенциональной структуре фонда позволяют ограничиться формальным анализом организации библиотечного собрания. Разбор же самой семантики комплектуемых образцов необходим лишь при рассмотрении состава массовой библиотеки: именно в ее условиях имеет место регулируемая селекция и в этом смысле символическая репрезентация «культуры» в ее письменной и литературной форме. Моментом самоопределения групп, репрезентирующих «культуру» в письменном виде, и является маркировка сферы, подлежащей социализирующему воздействию, как неструктурированной, внекультурной, однородной, массовой, т. е. не обладающей имманентно никакими иными качествами, кроме потенции к воспитанию[347]. Подобное видение культуры, заключающее в себе проблематику авторитета, господства, и порождает антиномичные представления о массовой культуре, литературе, коммуникации и т. п.
Анализ значений, кумулируемых в фондах массовых библиотек, дает в итоге понимание нормативного «ядра» литературной культуры на данный исторический период и в этом смысле очерчивает пределы согласованных представлений комплектаторов и абонентов о мире литературы и друг о друге. Аналогичного обращения к семантике культурных образцов требует и исследование не поддержанного массовыми библиотеками широкого спроса публики на определенный круг изданий, произведений и авторов (детективы, фэнтези и т. п.).
Однако здесь необходим уже иной проблемный разворот. Если в первом случае предметом изучения являются деятельность библиотеки по поддержанию и воспроизводству выработанной специфическими группами идеологии литературы и «следы» этой работы в читательском поведении «неспециалистов», «массового читателя», то во втором – исследователь вынужден выйти за пределы тех или иных нормативных определений литературы инновационными группами и поддерживающими их структурами репродукции и социализации и обратиться к более широким концепциям как собственно социологического, так и культурологического уровня.
19881988