Формой представления и конкуренции подобных ценностей в общем смысле выступает книжный рынок. Рынок понимается здесь как способ символического обмена культурных значений, освобожденных от предписанной связи с социальной группой, выдвигающей их в истории или в актуальной ситуации. Тем самым объем и содержание представляемых на рынок (на обмен) образцов принципиально не ограничиваются. То же относится и к перспективам возможных интерпретаций образца. Спрос и предложение тех или иных значений диктуются лишь наличной структурой интересов участников этого взаимодействия, принципиально принимаемых во внимание. Сами эти интересы можно далее типологически связывать со структурными позициями определенных групп, действующих в описываемой ситуации. Явная равнозначность ценностей не означает здесь безразличия действующего индивида относительно тех или иных ценностей и их объективаций. Напротив, она коренится в фундаментальной предпосылке – представлении о социальной и культурной дееспособности ответственного индивида, способного сознательно относиться к миру и производить осмысленный выбор. Коррелятивным этому представлению будут и тип социальной организации («общество»), и специфический вид его культурных объективаций в форме «библиотеки сообщества».
Показательна в этой связи современная ситуация покупки книг и формирования домашних книжных собраний. Контроль над рыночной ситуацией ведет к трансформации рынка в систему специфического распределения, каналы которого заданы позициями комплектующих данное собрание или функционируют «в расчете» на них. Тогда операциональным выражением символической ценности образца (книги) выступает социальная дистанция между статусом индивида и социальной позицией гарантированного доступа к книге (иначе – разница между ее номинальной ценой и ценой черного рынка (или «договорной»). Поскольку любая форма контроля над книжным рынком – касается ли это тиража, структуры наименований, цены, территориальных различий – фактически его ограничивает, здесь следует ожидать возникновения дефицита как показателя деформации наличной структуры интересов.
В подобной ситуации средством маркировки ценности того или иного образца выступает его значимость для специфического культурного персонажа – «культурного человека». Авторитетность последнего связана с ожиданиями массовой публики, оценивающей его как фигуру, ответственную за введение ценностных образцов, которые созданы в других значимых группах и ситуациях, т. е. как фигуру культурного посредника. Понятно, что требуемым признаком той или иной книги, попадающей в разряд дефицитных, становятся