Антифеминистская реакция

В отсутствие профеминистски настроенного руководства консервативная позиция легко взяла верх. Еще в 1970-х годах некоторые консерваторы утверждали, что участие женщин в производительном труде избыточно. Эта точка зрения отражала растущую обеспокоенность сокращением населения в европейской части СССР по сравнению с населением Средней Азии. Этот аргумент консерваторов согласовывался с радикальной политикой реформ, которую Горбачев принял в 1987 году: политикой, основанной на идее, что советской экономике требуется не больше, а меньше промышленных рабочих, но работающих продуктивнее. Прогнозируя сокращение рабочей силы, большинство экономистов предполагали, что работу потеряют именно женщины. Многие приветствовали эту идею. Движение за возвращение женщин в семью набирало обороты. Кандидаты-мужчины в избирательной кампании 1989 года неоднократно призывали к «освобождению» женщин от двойного бремени путем возвращения их к домашнему очагу. Даже социолог Татьяна Заславская, член I Съезда народных депутатов и отнюдь не противница женского труда вне дома, высказывалась в этом же духе. Она полагала, что высокий уровень женской занятости в общественном производстве социально не оправдан, что это отрицательно сказывается как на рождаемости, так и на воспитании детей[320]. Политические лидеры, средства массовой информации и даже широкая общественность все чаще поддерживали идею о том, что женщины должны уйти из сферы производительного труда.

Моральный кризис, охвативший страну, тоже способствовал движению за «возвращение в семью». В эпоху гласности СМИ обнародовали массу деморализующих фактов о советском обществе. Такие ранее запретные темы, как преступность, наркозависимость, сексуальная распущенность и проституция, описывались в красочных деталях. В конце 1980-х, например, средства массовой информации смаковали непристойные детали из жизни проституток, одновременно обличая проституцию как моральное падение тех, кто ею занимается. По мнению журналистов, проституток гнали на панель не голод, бездомность и безработица. Они якобы сами сделали свой выбор: ушли из обеспеченных семей, бросили работу[321]. Для общества, привыкшего к цензурному буферу, стоявшему между ним и подобными неприглядными реалиями, лавина негативных подробностей зачастую становилась шокирующим свидетельством национальной деградации, в которой власти обвиняли, как обычно, женщин. Лекарство? Укрепление семьи и роли женщины в ней. К примеру, один социолог призывал переосмыслить сложившиеся стереотипы и признать, что для будущего страны и для социализма важнейшей формой женского творческого труда является материнство[322].