Помимо того, существовал также секретный приказ народного комиссара внутренних дел СССР от 1935 г., согласно которому Ирану отводилась акватория в южной части моря, за линией Астара – Гасанкули. Фактически Каспий на девять десятых являлся внутренним морем СССР.

Позднее в советско-иранских документах появились пункты, согласно которым на бортах судов, плавающих по Каспийскому морю под советскими и иранскими флагами, могли находиться только граждане этих государств.

В этих соглашениях, действительно, подчеркивался закрытый статус Каспия как моря, где могут находиться только иранские и советские граждане.

В контексте дискуссий относительно использования прикаспийскими странами российских водных путей, в том числе для доставки тяжелого оборудования для нефтедобывающих платформ, до сих пор сохраняют свое значение положения Договора 1940 г. об обязательствах СССР предоставлять свободный транзит в Иран для продукции тех стран, с которыми СССР имел торговые соглашения, и с наибольшей благожелательностью рассматривать просьбы о транзите в случае импорта в Иран продукции государств, с которыми СССР таких соглашений не имел (статья X)[973].

Истоки серьезной юридической проблемы, касающейся правового статуса и секторального деления Каспия, объясняются тем обстоятельством, что за долгие годы Каспийское море так и не было официально разделено между СССР и Ираном. Следовательно, линия «Астара – Гасанкули» не являлась признанной морской советско-иранской границей. Более того, в двусторонних договорах между СССР и Ираном нет положений, которые бы прямо или косвенно подтверждали, что ресурсы моря находятся в совместной собственности двух стран. Таким образом, любое прибрежное каспийское государство имеет теоретические основания, апеллируя к советско-иранским договорам, устанавливать нефтедобывающие платформы практически в любой точке моря[974].

Геополитические изменения в мире, произошедшие в конце XX века, породили принципиально новую ситуацию и в регионе Каспия. На месте Советского Союза, являвшегося, наряду с Ираном, одним из двух государств на Каспийском море, в 1991 г, возникли четыре новых суверенных прикаспийских государства – Азербайджан, Казахстан, Россия и Туркменистан, которые так же получили доступ к ресурсам Каспия[975].

C появлением на карте мира новых независимых государств, вопрос о правовом статусе Каспия приобрел новое актуальное звучание. Кроме того, лидеры прикаспийских государств справедливо указывали на то, что советско-иранские договоры регулировали далеко не все аспекты правового статуса Каспия, не опирались полностью на инструменты современного международного права. В частности, такие важные в сфере морского права международно-правовые акты, как Женевская конвенция о континентальном шельфе и Конвенция ООН по морскому праву, появились соответственно в 1958 и 1982 годах[976].