Доклад был прочитан 28 декабря в отеле «Марриотт» в бостонском торговом центре «Копли-плейс». Получилось не самое поучительное зрелище. Рут Баркан Маркус, интересы которой собирался отстаивать Смит, не приехала. Крипке тоже. Как и большинство его принстонских коллег, если уж на то пошло (одни философы истолковали их отсутствие как знак солидарности с Крипке, а другие – как подозрительную неспособность его поддержать). Зато на доклад пришло довольно много принстонских старшекурсников, которые постарались, чтобы их присутствие не осталось незамеченным: они перебивали Смита сердитыми возгласами (слышали, как один ненавистник закричал: «Это Маркус вас подговорила, да?») и демонстративно покинули зал, когда докладчик приступил к подробному рассказу об «историческом недоразумении», из-за которого Крипке была приписана заслуга, принадлежавшая, по мнению Смита, Рут Маркус.

– С точки зрения истории философии, – объявил Смит, – исправить это недоразумение так же важно, как было бы важно исправить недоразумение в гипотетической ситуации, если бы практически все философы приписывали платоновскую теорию форм Плотину.

Громкие заявления Смита не остались без ответа. Философское сообщество назначило его оппонентом Скотта Сомса, молодого специалиста по философии языка из Принстона; некоторые слушатели, видимо, считали, что Сомс – киллер от философии, которого нанял факультет Крипке. (На самом деле его попросили выступить с комментариями организаторы конференции после того, как два-три других философа отказались.)

– Моя сегодняшняя задача необычна и не особенно приятна, – начал Сомс, после чего отчитал Смита за «гнусные инсинуации» – обвинения Крипке в интеллектуальном воровстве. Он облил презрением утверждение Смита, что Крипке позаимствовал принципы новой теории референции у Маркус, причем сначала неправильно понял их, а потом, разобравшись наконец, решил, что они его собственные, а остальное философское сообщество отчего-то поддалось на этот обман. – Если и произошел скандал, – заключил Сомс, – то лишь потому, что такие легкомысленные и некомпетентные обвинения удостоились такого серьезного внимания.

Но дело этим не кончилось. По правилам Американской философской ассоциации, докладчик имеет право ответить на замечания оппонента. Поэтому Смит поднялся и выступил с вторичным возражением – оно было на 27 страницах (не считая примечаний), почти столько же, сколько первоначальный доклад и замечания Сомса вместе взятые.

– Я не считаю, что уместно и полезно прибегать к таким выражениям, как Сомс в своем ответе, – сказал он слушателям. – Философские разногласия не улаживают, награждая противника всевозможными оскорбительными эмоциональными эпитетами: нужно предлагать разумные аргументы, и я ограничусь аргументами.