На это аудитория устроила ему овацию.

Смит пустился в бесконечное перечисление текстуальных и философских тонкостей, однако некоторое время спустя председатель секции Марк Ричард из Университета имени Тафтса попытался его прервать. Несколько слушателей возразили и закричали, что докладчику нужно дать высказаться. Ричард молча уступил, но затем в нарушение протокола предоставил Сомсу слово во второй раз. («У меня возникло ощущение, что он действует по указаниям Сомса», – вспоминал впоследствии Смит.)

– Если эти идеи сформулировала Маркус еще до Крипке, почему же никто ничего не говорил больше двадцати лет? – задал Сомс риторический вопрос.

– Может быть, женщинам-философам следует задать этот вопрос всему нашему сообществу, – послышался голос представительницы соответствующего гендера, отчего в аудитории повисла неловкая пауза.

Прошло уже больше года[44], а «скандал Крипке» так и не утих. Материалы конференции – оригинальный доклад Смита, ответ Сомса, возражение Смита – недавно были опубликованы в философском журнале Synthese. И сейчас спорщики пересматривают свои аргументы и пишут еще две статьи – еще пространнее: последний черновик Смита приближается к 70 страницам. Тем временем светила философии – Элизабет Энскомб, Дональд Дэвидсон и Томас Нагель – подписали обращение в Американскую философскую ассоциацию, где утверждается, что «сессия национальной конференции Ассоциации – не место для этических обвинений в адрес нашего коллеги, даже если эти обвинения удалось опровергнуть». Обращение было опубликовано в квартальном сборнике Ассоциации, и в нем далее говорится, что Американская философская ассоциация обязана публично извиниться перед Крипке.

Похоже, философское сообщество раскололось на несколько лагерей, которые определяются не только убеждениями касательно интеллектуальной оригинальности и авторского права, но и полным диапазоном сильных чувств к Крипке как к человеку. Ведь он по натуре замкнут, мрачен и вызывает скорее робкое благоговение, чем дружеские чувства. Он склонен к эксцентричным выходам, постоянно порождающим слухи и сплетни. И даже те, кто утверждает, что безмерно восхищается его интеллектуальными достижениями, зачастую жалуются, что он ведет себя как «жандарм» аналитической философии и с высоты своего положения наказывает других философов за глупость и вторичность. А теперь по иронии судьбы «под колпаком» оказался сам полицейский Крипке.

Рут Маркус уклонилась от участия в дискуссии, хотя, чтобы показать, что голос Смита – не «глас вопиющего в пустыне», прислала мне с десяток журнальных статей, написанных за много лет разными философами, где автором новой теории референции называют именно ее. Крипке, напротив, безо всякого стеснения выражает обиду и раздражение.