Помьяе описал кривую и подбежал к веткам. Сашка вскинул двустволку на плечо и пошел по кочкам, тяжкий человек в кухлянке. Поземка тут же заметала следы. Сашка оглянулся. Исчез овраг, исчезла фигура Помьяе, и Сашка встряхнулся и побежал. Бег получался тяжелый, мешали кочки. Но Сашка бежал и бежал, пока не вынырнула впереди темная масса оленьего стада. И тут Сашка перешел на шаг, дернул шнурок кухлянки, потом снял шапку, привязал ее к поясу. Снял очки. И стал сразу коричневый человек в меховой одежде неопределенной национальности.

— Он прячется от меня, — говорила Лена. — Наверное, ему плохо совсем, и он прячется. Он всегда был сильный и… глупый. Теперь-то я это знаю.

— Не знаю, — сказал Никодимыч. — Он же не пишет.

— Иногда я думаю, что вы в заговоре с ним. И все о нем знаете.

— Как в кино? — спросил Никодимыч.

— Давайте я вам свитер свяжу, — предложила Лена. — Я, Никодимыч, вязать научилась.

— Свяжи, — согласился Никодимыч.

…Лена шла по тихой улице, где жил Никодимыч. Деревья стояли по-осеннему голые. Осенний луч солнца пробивался из-за туч на тихую улицу. На детской площадке неторопливый ребенок тихо возился с мокрым песком.

— Давай поиграем вместе. — Лена села на корточки.

— Хорошо, — покорно ответил ребенок и поднял на Лену внимательные большие глаза.

Анютка

— Уже два дня не играли, — сказала Анютка. — Дядя Саша! А то я всем расскажу.

— Неужели два дня? Халтурим, выходит, Анютка?

— Нести?

— Тащи!

Анютка убежала. В меховом зимнем комбинезончике, крохотных торбасах она была ладной девчонкой. Из-под капюшона торчали косички и быстрые, как у мышонка, глаза.

Анютка появилась с шарфом в руках.

— Запоминай! — звонко скомандовала она.

Сашка протер очки. Огляделся кругом. Над голой стенкой лиственниц низко висело желтое холодное солнце. Упакованные грузовые нарты стояли кругом. Из нарт торчали шесты, шкуры, кухонная утварь. Снег был утоптан.