Незнакомец обошел чум кругом, вглядываясь в следы.

— Убиение младенцев. Не ожидал, Сережа, что ты дойдешь до такого, — пробормотал он.

Лицо у него стало жестким. Он снял с плеча винчестер, бесшумно передернул скобу.

Мальчишка в щелку между шкурами наблюдал за ним.

— Юноша! — крикнул незнакомец. — Выйди сюда. Скорей!

Парнишка снял кухлянку.

Незнакомец стоял с винчестером наперевес и ждал, глядя на чум. С правой стороны мелькнуло что-то меховое. Незнакомец, не целясь, вскинул винчестер, грохнул выстрел.

И в тот же момент короткая тяжелая стрела воткнулась ему в горло. Незнакомец рухнул на снег. Хлынула кровь изо рта.

Парнишка выбежал из чума. Поднял кухлянку. Осмотрел дыру, пробитую пулей. Вынес рюкзак незнакомца и кинул его к трупу.

Сапсегай сидел на перевале. Курил. Лицо его было печальным.

То самое лето

— Здесь! — сказал Сапсегай.

Сашка вынул кожаный мешочек и надел очки. Это были те самые очки с «бронебойной» толщины стеклами, ослепительный свет заливал все кругом. У подножия лиственниц бурели пятна. Голые ветви кустов выглядели беззащитно и жалко, как обнаженные дети.

— Где? — хрипло спросил Сашка.

— Две лиственницы, — бормотал старик. — Должна быть третья. Посмотри там. Там должна быть лиственница. .

Проваливаясь в мокром весеннем снегу, Сашка прошел в указанном стариком направлении. Опираясь на пальму[7], старик следил за ним: седой кусочек высохшей плоти.

— Есть пень! — радостно крикнул Сашка.

— Тут! — устало сказал старик.

— Кости должны быть!