Мы долго болтаем о том о сем, и около семи часов вечера я собираюсь домой. Артур провожает меня до машины, на этот раз за мной заезжает Саша. К сожалению. У самых ворот Артур целует меня на прощание в щеку – мне начинает нравиться эта маленькая глупая традиция.

Я не верю в дурные знамения високосного года, но ехидная улыбочка Саши начинает доказывать мне обратное.

– Ви, бог знает, я не хочу об этом говорить…

«Вот тогда и не говори».

– Но я должен. Иначе ты не поймешь. Я же не шучу. Тебе нужно сказать правду. Если мы все сделаем вовремя и Настя не наймет киллера, чтобы меня убить, я попрошу ее быстренько замять дело в школе, и родители не узнают. Хорошо, что ты все еще не говоришь.

Я всем весом продавливаю сиденье, желая провалиться сквозь землю и оказаться где-нибудь в Австралии.

«Давай в марте? Дай мне две недели, и я все скажу. Первого марта или второго». Мне вдруг вспомнилось странное предупреждение Лили во сне о мартовских котах.

– Окей. Ты обещала. Максимум – второго марта.

Дома мама расспрашивает меня о том, как прошел мой визит, и, несмотря на то, что мне просто хочется закрыться в комнате и поставить на второе марта напоминание под названием «Конец света», я почти двадцать минут рассказываю маме все, не забыв упомянуть об отношении Натальи Савельевны к выбору Артура и помощи Каи в создании сценических образов.

Море моей жизни превращается в настоящий штиль, разве что Леся все свободное время обсуждает с Вадимом подкаст, и это очень нервирует Анджелу. А ее нервозность целиком и полностью передается мне.

– Это же обед! Наше время! Но нет, посмотрите, она нам изменяет! Я же не иду обедать с Робертом.

Артур не может принять всерьез обиду моей подруги и шутливо ее жалеет:

– Анджел, забей на нее. У тебя же есть я! Я выслушаю все твои переживания.

– Да нет у меня их, кроме как сделать макеты декораций! Твою ж… Скоро весна, птички будут петь, травка свеженькая расти, а мы какой-то фигней маемся! – подруга со всей силы проводит вилкой по тарелке так, что душераздирающий скрежет заставляет всех обедающих обернуться в нашу сторону.

В среду за ужином, около восьми вечера, когда родители хвалят мой соус для пасты (точнее, покупных макарон), по видеосвязи мне звонит Анджела. Обычно мы заранее договариваемся о разговорах, поэтому я сразу же ей отвечаю, подозревая неладное.

– Ви, привет. М-м… мне так неудобно… Макс, да подожди ты, постой! – Лицо Анджелы немного опухло, она не накрашена, волосы собраны в небрежный пучок. – Мне очень неудобно, но я сейчас не могу быть дома. Можно… фух. Можно нам с Максом переночевать у тебя? Спросишь у родителей? Я не стала звонить Лесе, к ней приехали родственники из Москвы, кошка вчера родила, ты знаешь, ей явно не до нас. Нам больше некуда идти.