Но с Вашингтонской площадью дело обстоит иначе. Это маленький парк в жилом квартале, так что государство им особо не интересовалось. Много лет там строили времянки, потом сносили, потом строили снова, потом снова сносили; даже с моего наблюдательного пункта на верхнем этаже было видно, что в этом разрушении было что-то рутинное: молодой солдат у северного входа размахивал жезлом без энтузиазма, бульдозерист зевал без энтузиазма, одной рукой придерживая рычаги, другую выставив в окно.

Но четыре месяца назад я проснулся от шума: что-то большое упало с глухим треском, а выглянув в окно, я увидел, что бульдозер вернулся – на этот раз выкорчевать деревья на западном краю площади. Два бульдозера возились там два дня, и стоило им закончить – появилась трансплантационная команда, собрала корневища выкорчеванных деревьев и груды земли в огромные холщовые свертки и тоже исчезла; вероятно, они отправились в Четырнадцатую зону, куда перемещают большую часть старых деревьев.

Теперь площадь обнажена, деревьев на ней нет, кроме полоски от северо-восточного до юго-восточного угла. Там еще были скамейки, тропинки, огрызки детской площадки. Но это, надо думать, ненадолго, в остальной части парка рабочие целыми днями заливают цементом то, что раньше было покрыто травой. Коллега из МВД сказал, что пространство преобразуют в такой рынок под открытым небом – вместо исчезнувших магазинов будут стоять торговцы.

Сюда, в эти остатки зелени, я выпускаю Чарли. Она должна гулять строго в пределах этой зоны, ни с кем не разговаривать, а если к ней кто-нибудь попробует приблизиться – немедленно отправляться домой. Первые две недели я следил за ней – установил камеру в одном из окон верхнего этажа и из лаборатории видел ее на экране: она быстрым шагом шла к южной стороне парка, ни разу не останавливаясь поглядеть вокруг, стояла там несколько секунд и отправлялась обратно. Скоро она снова оказывалась дома, и другая камера показывала, как она заходит в дом, запирает за собой входную дверь и идет на кухню выпить стакан воды.

Обычно она ходит на эти прогулки ближе к вечеру, когда солнце уже клонится к закату, и если в это время я с кем-нибудь разговариваю или что-то пишу, я вижу, где она, вижу точку на экране, которая удаляется от камеры, а потом приближается, ее округлая маленькая фигура и округлое маленькое лицо сначала почти пропадают из виду, потом возвращаются.

А потом наступил прошлый четверг. Я участвовал в комитетском селекторном совещании. Речь шла об охлаждающем костюме, который, вероятно, появится в следующем году; он отличается от вашего варианта, потому что наш снабжен жестким шлемом со щитком для защиты от загрязнения. Пробовал в таком ходить? В нем, собственно, не столько ходишь, сколько переваливаешься, а шлем такой тяжелый, что производитель предусмотрел в проекте шейный корсет. Но они очень эффективны. Несколько человек у нас как-то раз их протестировали, и впервые за много лет, войдя в лабораторию, я не раскашлялся, не расчихался и не вспотел. Производить их дико дорого, и государство изучает, можно ли снизить цену от астрономических до просто пугающих цифр.