Гаммон развёл руками и улыбнулся:

– Вернувшись в Кимеру, я сразу послал с вороной весть, что сокровища Анниеры наконец попались.

Подо, Джаннер и Марали рычали и сопротивлялись. Джаннер устал от вечных предательств и уже начал думать, что в Ануоте действительно никому нельзя доверять. Чем старше он становился, тем сильней убеждался, что мир – глубоко испорченное место.

«Берегись», – сказал морской дракон, и Джаннер наконец понял, в чём дело. С самого начала речь шла о Гаммоне, который хотел исспользовать детей ради собственной выгоды. А Джаннер по глупости этого не понял и последовал за Гаммоном в Кимеру.

– У меня была ферма, – сказал Гаммон, и Джаннер замер. Он попытался представить Гаммона с мотыгой и в соломенной шляпе. Зрелище вышло такое нелепое, что он фыркнул. Гаммон мельком взглянул на него. – Смешно, да? – спросил он, и Джаннер со страхом подумал, что Гаммон его сейчас ударит. Но тот и сам усмехнулся. – Конечно, смешно. Скажу честно, воин из меня гораздо лучше, чем фермер. Мне не удавалось вырастить картупель размером больше виноградины. Зато моя жена Иона могла приготовить вкуснейший ужин даже из самого мелкого картупеля. Когда пришли Клыки, они убили мою бедную Иону. Осталась дочь, – он взглянул на Марали, – которая сейчас была бы тебе ровесницей, девочка. Но через год приехала Чёрная Карета, и дочку вырвали у меня из рук. В тот день я поклялся служить Скри. И я пойду на всё, чтобы освободить свою страну. Вы понимаете? Я не постою за ценой.

Джаннер смотрел на него, полнясь одновременно состраданием и гневом.

– Я не знаю, зачем вы нужны Нагу Безымянному, – продолжил Гаммон, пожав плечами. – И честно говоря, мне всё равно. Пока вы не появились, я даже не верил в существование Анниеры. Но если я могу исспользовать вас, чтобы изгнать зло со своей земли, я это сделаю. По крайней мере, вы нам пригодитесь. Утешайтесь этим. – Он опустился на колени перед Марали. – Прости, девочка, но иногда приходится действовать вопреки своим желаниям. Ты сойдёшь за второго мальчишку. – Гаммон положил руку ей на плечо. Марали заметалась, как дикое животное, и Гаммон отпрянул. Он поднялся на ноги и сказал: – Вот и всё. Я пошлю за вами, когда придёт время. Скоро Клыки будут здесь.

Они долго сидели, прислушиваясь к шипению факела и к дыханию друг друга. Пленники пытались высвободить руки из верёвок, но тщетно. Вскоре тишина сменилась всхлипываниями, и Джаннер увидел, что Лили плачет. Ния пыталась говорить с дочерью сквозь кляп, но ничего не выходило.

Когда слёзы у Лили иссякли, она принялась напевать. Свистоарфы у неё не было, и кляп мешал говорить, но мелодия, которая выходила у девочки, была усталой и печальной. Она наполнила комнату, и все сердца – даже Марали – откликнулись ей. Джаннер посмотрел на родных и друзей и заметил, что они плачут. Он закрыл глаза – и увидел яркие цвета.