Феоктистов сообщает о том, что свои протеже в железнодорожном деле были и у в. к. Николая Николаевича Старшего, получавшего от них за помощь сотни тысяч рублей. В различных источниках называются другие государственные люди, причастные к подобным делам, например, упоминавшийся выше Грейг или А. А. Абаза (на сей счёт есть письмо венценосному отцу от цесаревича Александра Александровича), и это понятно: раз уж сам монарх и члены императорской фамилии замешаны в такого рода сделках, то что требовать с чиновников? Как пишет тот же Феоктистов, «безнравственность была поразительная, она сделалась таким обычным явлением, что многие, даже весьма порядочные люди перестали возмущаться ею, относились к ней как к чему-то такому, с чем нужно поневоле мириться. Не раз случалось мне слышать, что сам император Александр Николаевич находил вполне естественным, что люди к нему близкие на его глазах обогащались с помощью разных концессий и т. п., — если не одни, так другие, почему же не те, к кому он благоволил?»

А. И. Кошелев так вспоминает о своём пребывании в столице в 1868 г. в связи с попыткой Московского товарищества выкупить казённую Николаевскую дорогу: «Мы пробыли в Петербурге по этому делу целые пять месяцев, и в это время я узнал такие вещи, каких возможность даже не подозревал. Взяточничество, личные денежные расчёты, обходы законных путей и пр. дошли в Петербурге до крайних пределов. Всего можно достигнуть, и вместе с тем в справедливейшем, в законнейшем можно получить отказ. У большинства власть предержащих имеются любовницы, жадно берущие деньги, им предлагаемые, и затем распоряжающиеся деспотически своими возлюбленными. У иных сановников имеются секретари или доверенные лица, исполняющие обязанности любовниц и делящие деньги с своими доверителями. Безнравственность, бессовестность и бессмыслие высшей администрации превзошли все мошенничества и нелепости губернских и уездных чиновников. Надо пожить в Петербурге и иметь там значительные дела, чтобы изведать всю глубину и ширь беспутства центральной нашей администрации».

Но, разумеется, железнодорожным делом коррупция не ограничивалась. В 1860-х гг., рассказывает П. А. Кропоткин, «всем было известно, что невозможно добиться утверждения акционерного предприятия, если различным чиновникам в различных министерствах не будет обещан известный процент с дивиденда. Один мой знакомый захотел основать в Петербурге одно коммерческое предприятие и обратился за разрешением куда следовало. Ему прямо сказали в Министерстве внутренних дел, что 25 % чистой прибыли нужно дать одному чиновнику этого министерства, 15 % — одному служащему в Министерстве финансов, 10 % — другому чиновнику того же министерства и 5 % — ещё одному».