«Администрации даётся воля небывалая»

Отмеченная выше нелюбовь Александра Александровича к публичности самым пагубным образом повлияла на состояние высшей администрации. Как бы ни была слаба координация ведомств при его предшественнике, последний всё же предпринимал некоторые попытки, чтобы её усилить: действовал Совет министров, собиравшийся под председательством самого венценосца. Всего в правление Царя-Освободителя прошло 141 заседание этого учреждения, а в правление Царя-Миротворца — только два: «Фактически Совет министров прекратил свое существование»[628]. Другие высшие институты верховной власти — Государственный совет, Комитет министров, Сенат — и вовсе не удостаивались непосредственного общения с императором. Против ГС он, кроме того, был ещё и резко отрицательно настроен, видя в нём сосредоточение мифической «либеральной оппозиции», поскольку там заседали некоторые видные деятели прошлого царствования (Абаза, Головнин и др.). «Государь считает Совет какой-то оппозиционной корпорацией», — записал в дневнике А. Половцов. Эти настроения подпитывал Катков, печатно обвинявший ГС ни больше ни меньше как в стремлениях к парламентаризму!

По-прежнему многие важные дела миновали ГС, а «абсолютное большинство правительственных инициатив утверждалось в Комитете министров»[629]. Нередко государь утверждал мнение меньшинства Совета: «За всё время царствования Александра III в Государственном совете в 57 случаях имели место разногласия. 38 раз император согласился с большинством, 19 раз — с меньшинством. При этом два раза Александр III солидаризировался с мнением одного члена Государственного совета: в 1887 г. — с военным министром П. С. Ванновским в вопросе о присоединении Таганрогского градоначальства и Ростовского уезда Екатеринославской губернии к Области войска Донского [поскольку монарх сразу одобрил эту идею, обсуждения вопроса вообще не было]; в 1892 г. — с К. П. Победоносцевым при обсуждении законопроекта о преждевременности учреждения женского медицинского института в Санкт-Петербурге [Победоносцев, конечно же, был против такого учебного заведения]»[630]. Одобрив закон о земских начальниках, самодержец добавил к мнению меньшинства, поддержавшего «контрреформу», пожелание ликвидировать заодно институт мировых судей, грубо нарушив установившийся порядок работы ГС. Это возмутило даже Победоносцева.

Впрочем, необходимость обсуждения в Совете законов теперь становилась формальностью даже с юридической точки зрения. В 1885 г. Александр III утвердил проект, разработанный в императорской канцелярии, по которому конституирующим признаком закона признавалось «подписание имени государя императора», что окончательно закрепило «внесение в Свод законов заведомо административных распоряжений»[631].