Благоволение государя к скорым телесным расправам, разумеется, вдохновляло на них и государевых управленцев разного уровня. В 1885 г. Комитет министров одобрил ходатайство Д. Толстого о предоставлении губернаторам права массовой порки крестьян в случае каких-либо «чрезвычайных обстоятельств». Правом этим хозяева губерний пользовались весьма широко. Имена некоторых «героев» известны — А. К. Анастасьев (черниговский), Н. М. Баранов (нижегородский), П. В. Неклюдов (орловский), А. А. Татищев (пензенский), Е. О. Янковский (полтавский). Иные в своём усердии уж слишком перегибали палку — так, крупный скандал случился с Неклюдовым, о чём стоит рассказать поподробнее.

Между помещиком Пущиным и крестьянами деревни Оболешево вышел конфликт: последние отказались задаром строить плотину для мельницы первого. Неклюдов принял сторону своего приятеля и устроил непокорным оболешевцам показательную экзекуцию.

Вот как повествует об этом журнал Комитета министров: «7 августа [1892 г.] губернатор направился лично в Оболешево и, заехав в имение к Пущину, рассматривал списки женщин, подлежащих аресту, и крестьян, оказавших сопротивление земскому начальнику и полиции; при этом, пользуясь главным образом указаниями Пущина, он отметил против имён крестьян число предназначенных им ударов. Прибыв после завтрака у Пущина к деревне Оболешево, губернатор нашёл крестьян, оцепленных солдатами; при его появлении все они бросились на колени и стали умолять о пощаде. Не обращая внимания на эти просьбы и не предложив крестьянам добровольно подчиниться требованиям начальства, губернатор вызвал 14 человек по составленному в доме Пущина списку и приказал 4-х арестовать, а остальных наказать розгами, что и было исполнено в его присутствии, несмотря на предостережения присутствовавшего при экзекуции врача. (В числе наказанных пятеро вовсе не участвовали в неповиновении начальству… так как в это время находились под арестом по распоряжению земского начальника.) По окончании наказания губернатор велел арестовать женщин на три дня и при себе построить плотину, а затем, указав крестьянам на свою давнишнюю дружбу с Пущиным, объявил, что в случае нового ослушания наказание будет вдвое строже. А на другой день по приказанию действительного статского советника Неклюдова был наказан 75 ударами розог в г. Орле один из крестьян, скрывшийся накануне из деревни Оболешево».

Между тем суд не признал требование Пущина к оболешевцам законным, и потому действия Неклюдова оказались ничем не оправданными. Комитет министров это признал, но оговорился, что произошедшее явилось не результатом «преступных намерений», а «скорее результатом неверного понимания пределов власти, предоставленной начальнику губернии, а дальнейшие затем действия его [Неклюдова] носят на себе отпечаток поступков, совершённых в таком возбуждённом состоянии, в котором он, очевидно, не владел собой». В итоге отставленный от должности губернатор отделался строгим выговором с внесением в формулярный список. Но карьеру его это не погубило — он стал членом совета министра внутренних дел, позднее тайным советником, сенатором. Замечательно, что Неклюдов был выпускником юридического факультета Московского университета со степенью кандидата права.