Спотыкаясь и пошатываясь, Себастьян брел по улицам Парижа. Он не имел цели. Не имел воли. Его будто выпотрошили. Он шел куда глаза глядят; холодный пронизывающий ветер, зверский голод – все было ничто в сравнении с болью утраты. Он снова оказался в 5-м округе, недалеко от Пантеона. И книжного магазина. Но он не мог заставить себя переступить тот порог. Знакомое треньканье колокольчика и встреча с мсье Ле Бользеком добили бы его окончательно.
Он брел дальше, пока бледное солнце не скрылось за османовскими зданиями, и неожиданно для себя обнаружил, что стоит на ступеньках, ведущих к Сакре-Кёр. Он вошел в церковь. Вконец измученный, он мало что видел и лишь смутно осознавал, что несколько человек преклонили колени и молятся. Он тяжело опустился на одну из скамей, и волны усталости накрыли его с головой. И тут он вспомнил о кольце. Он достал коробочку из кармана пальто и открыл ее, чтобы в последний раз взглянуть на тонкий золотой ободок. Потом поднялся и подошел к статуе святого Петра, где зажег свечу, но не произнес молитвы. Себастьян поцеловал кольцо и бросил его в ящик для пожертвований. Он снова рухнул на скамью, откинулся на спинку и устремил взгляд на высокие своды потолка. На этот раз Иисус, казалось, смотрел на него сверху с жалостью.
Часть пятая. 1963
Часть пятая. 1963
Глава 62
Глава 62
Я подаюсь вперед, опираясь на подлокотник кресла, сжимая в руках последнее письмо Себастьяна, влажное от моих слез.
– Не понимаю. Он что, вернулся в Париж? – Мое сердце учащенно бьется, когда я представляю себе, как он возвращается в Париж и не находит меня. Но он мог бы последовать за мной в Бретань. Мама наверняка дала бы ему адрес. Разве нет? Почему же он тогда не приехал? Почему не разыскал нас?
– Жозефина, что с ним случилось? Куда он делся? Почему не искал нас? – Мой голос звучит пронзительно, безумно.
– Он вернулся в Париж, – сухо произносит она.
Я смотрю на нее, проглатывая комок в горле.
– Откуда ты знаешь?