Как он может оставить ее? Это разобьет ей сердце. Разобьет сердце и ему. Они могли бы притвориться, что останутся хорошими друзьями, даже лучшими друзьями. Но их всегда связывало нечто гораздо большее, чем дружба.

И каждую ночь она по-прежнему будет ложиться спать одна, зная, что он ложится спать со своей женой. Это причинит ей только боль, пока она не найдет в себе силы порвать с ним окончательно. Или пока не обретет новую любовь. Он рад бы пожелать ей счастья с кем-то другим. Но желает ли на самом деле? Похоже, ему невыносима даже мысль об этом. Он должен искренне хотеть для нее счастья в любви. Только вот сама она этого не хочет.

Чей-то кашель позади него заставляет Себастьяна обернуться. Суазик стоит, наклонив голову набок, как будто присматривается к нему, оценивает. Ни один из них не произносит ни слова.

Наконец корова издает долгое глубокое мычание, как будто чтобы заполнить тишину.

– Хочешь кофе? – предлагает Суазик. Он кивает, и они возвращаются на кухню, где она вручает ему мельницу для кофе. – Мои запястья уже не те, что раньше, – говорит она.

– Пока я здесь, можете меня эксплуатировать на тяжелых работах. Я мог бы починить стену в том месте, где она начала разрушаться.

Суазик смеется.

– Ой ли? Возведение каменной стены – это целое искусство. Ты ведь теперь офисный работник, не так ли?

– Не совсем. Я – инженер.

Суазик поджимает губы. Он берется за мельницу.

– Почему ты вернулся туда? – спрашивает она.

– В Англию? Мне казалось, так будет правильно. Что-то вроде искупления.

Суазик пожимает плечом, словно отмахиваясь от его слов.

– И там ты встретил свою жену?

– Мэгги. Да. – Ее имя повисает в воздухе тяжело и ощутимо. Себастьян заканчивает перемалывать зерна и возвращает мельницу Суазик.

– Какая она из себя?

Себастьян удивлен ее вопросом.

– Добрая. Сильная и терпеливая.

Суазик протягивает ему чашку кофе.