И тогда я решаюсь рассказать.

– Сколько секретов! – Жозефина слегка хмурит брови. – Я как будто… как будто знала тебя только наполовину. – Она замолкает. – Жаль, что я не знала всего, не узнала тебя настоящую. – Она трет глаза милым детским жестом. – Представь только, насколько все было бы иначе, если бы никто никогда не лгал. Ложь подобна воровству. Ты крадешь правду. – Она такая мудрая для своих лет. – Но теперь ты все исправила. – Она улыбается. – И я вернула своего отца. – Она делает паузу, улыбка сползает с ее лица. – Жаль только…

Я знаю, что она собирается сказать, и не хочу этого слышать. Поэтому беру ее руку и потираю между ладонями, как делала раньше, когда она выходила из моря с окоченевшими пальцами, пока пытаюсь придумать, как бы увести разговор в сторону. Но я слишком медлительна.

– Я бы хотела, – продолжает она, – я просто хотела бы, чтобы у него не было другой семьи.

Ну вот, теперь это сказано. Конечно, и мне хочется того же, но здесь я – взрослая и должна видеть перспективу.

– Зато у тебя есть братья, и…

– И что?

– И он был счастлив. Я бы предпочла думать, что твой отец был счастлив все эти годы, а не тосковал в одиночестве. По крайней мере, у меня была ты.

– Но этого было недостаточно, не так ли? – Я замечаю, что она превращает утверждение в вопрос.

– Достаточно. Для меня – более чем достаточно. Я была счастлива. – Я прижимаю ее ладонь к своей щеке и смотрю в глаза дочери с молчаливой мольбой поверить мне.

– Но все-таки чего-то не хватало. Я это чувствовала, – настаивает она.

– Да, – признаю я. – Истории твоего отца. Дети чутко улавливают такие вещи, и ты не исключение. – Я замолкаю, перебирая в памяти свои моменты грусти, и напоминаю себе о том, как важно отныне быть честной с ней. – Мне было больно оставлять тебя по воскресеньям. Но я всегда с нетерпением ждала выходных, возвращения к тебе. Я так сильно по тебе скучала!

– Но почему ты выбрала работу так далеко от дома?

– Это все, что я смогла найти в то время, и Бофоры были добры ко мне. Думаю, постепенно это стало рутиной, и я была спокойна, зная, что ты счастлива и о тебе хорошо заботятся. Я видела, как сильно Суазик любила тебя… любит тебя, и радовалась тому, что все у нас идет гладко.

– Но была ли счастлива ты, мама?

– Да, я была счастлива. Временами мне было одиноко, но ты дарила мне столько счастья, столько удовольствия, что это того стоило. И со мной останутся наши августы. Это лучшая часть моей жизни.

Жозефина улыбается, ее слезы почти высохли.

– Да, мы отлично проводили лето. Я любила те долгие вечера, когда мы оставались на пляже столько, сколько хотели.