начали показываться некоторые строгие меры, но и они были только вследствие явно дерзких поступков. Похвалы свободе продолжались только по принятому обычаю; но горсть недовольных, замышляющих ниспровергнуть образ правления, сделалась скромнее и от мечтаний перешла к сокровенным действиям. Во всяком другом народе сие могло бы иметь самые зловредные последствия и приготовить всеобщие возмущения, но у русских священная власть царская всегда была главным догматом их веры. <…> Происшествие 14 декабря и его последствия явно обнаружили, как невелико число было людей опасных для государственного спокойствия; что значили сотни беспокойных и ничтожных умов в сравнении с десятками миллионов жителей?[972]

Как справедливо напоминает нам Экштут, в начале XIX века и российские либералы, и консерваторы рассматривали Французскую революцию как исторический тупик, так как ее последствия долгое время не позволяли увидеть ее величие. Это не только означало, что революция воспринималась как нечто, чего следует избегать любой ценой, но и что, как правило, революционный путь к общественному развитию считался крайне нежелательным и абсолютно бесперспективным[973]. Оказалось, что именно обращение декабристов к насилию сильно отдалило их от господствующего аристократического общества, которое находило, что такие средства никоим образом не оправдывают цели. Это особенно относится к вопросу о цареубийстве, в котором разделились мнения самих декабристов. В то время как Пестель задумывал цареубийство, а Рылеев тому потворствовал, Трубецкой категорически противился такому замыслу, настаивая на необходимости какой-то формы монархии. «Кто иначе думает, тот не знает России», — заявил он[974]. Но 14 декабря, когда дошло до дела, по крайней мере двое потенциальных убийц, А. М. Булатов и А. И. Якубович, в конечном итоге уклонились от убийства намеченной жертвы — Николая I.

Однако ущерб уже был нанесен: именно насильственный характер восстания декабристов имел столь катастрофические последствия для развития либерализма в России. По убедительному мнению авторитетного в этом вопросе В. В. Леонтовича, негативный исход восстания для политического будущего страны можно сравнить только с убийством Александра II в 1881 году. Обращение декабристов к прямым вооруженным действиям, приведшее в тот день к убийству генерал-губернатора Санкт-Петербурга Милорадовича, ознаменовало начало последующего революционного движения XIX века, которое все чаще прибегало к террористическим актам. Вызывая отчаянные попытки сменяющих друг друга правительств подавить революционные организации и их беспорядки, наследники протореволюционеров-декабристов сделали маловероятным появление любой либеральной идеологической альтернативы для России и, таким образом, в конечном итоге проложили путь к тому, что Леонтович называл «победой социалистического тоталитаризма» в ХX веке[975].