В своем письме Кучанов объясняет рост тайных обществ декабристов решением Александра I закрыть масонские ложи в 1822 году. Он считает, что их члены («наши карбонарии») намеревались действовать при жизни царя: в частности, они ожидали, что 12 марта 1826 года, в двадцать пятую годовщину воцарения Александра I, царь объявит сроки освобождения крепостных крестьян и принятия конституции «для дворян». Однако неожиданная смерть императора спровоцировала их поспешную попытку перехватить инициативу: «Сами рассудите, эти мальчишки в отношении к государственному управлению, разве имели право переменить форму правления?»[978] Как разъяснил Николай I в своем манифесте от 13 июля 1826 года, в день казни пяти декабристов, приговоренных к смерти: «Не от дерзостных мечтаний, всегда разрушительных, но свыше усовершаются постепенно отечественные установления»[979].

В своих мемуарах А. И. Кошелев вспоминает страх московского дворянства, когда в город дошли известия о восстании из Санкт-Петербурга. Общая тревога усиливалась по мере того, как появлялось все больше подробностей об арестах, личностях задержанных и допросах заключенных в Петропавловской крепости. Несмотря на то что Кошелев сам не имел отношения к декабристам, он тем не менее опасался ареста — такова была атмосфера паники среди дворян в первые несколько месяцев 1826 года. Это также привело к закрытию литературных клубов. В одном из полицейских рапортов 1827 года, составленных М. М. Фоком, отмечалось, что после «несчастного происшествия 14 декабря, в котором замешаны были некоторые люди, занимавшиеся словесностью, петербургские литераторы не только перестали собираться в дружеские круги, как то было прежде, но и не стали ходить в привилегированные литературные общества, уничтожившиеся без всякого повеления правительства» (145).

Удивительно, однако, что произведения писателей-декабристов все еще появлялись в 1826 и 1827 годах. В их число входили произведения Кюхельбекера, Одоевского и редакторов литературного альманаха начала 1820‐х годов «Полярная звезда», Бестужева и Рылеева. Правда, они появились без указаний фамилий или под инициалами автора, но опытные читатели знали, чьи это стихи. В этих условиях наиболее примечательными из таких публикаций были стихи казненного государственного преступника К. Ф. Рылеева в вышедших в 1827 году «Северных цветах на 1828 год» и в «Альбоме северных муз» 1828 года (150–151). Дальнейший свет на этот счет проливают воспоминания Ф. И. Буслаева (1818–1897). Родившийся в далеком и безвестном селе под Пензой, Буслаев стал академиком и профессором литературы Московского университета. Как автор «О преподавании отечественного языка» (1844, 1867) он входил в число выдающихся русских филологов XIX века.